Валентина Осеева "Бабка".

 

Для всех домашних без исключения, бабка была абсолютно лишней, включая и Борьку.

Ночами бабка ворочалась, переваливаясь с одного бока на другой, ведь спала она на сундуке. С утра просыпалась ни чуть ни заря, с петухами, шла в кухню и грохотала посудой. Ставила самовар и будила дочь с зятем: "Просыпайтесь! Выпейте с утречка на дорожку чай..."

Потом шла к Борьке: " Пора на учебу, вставай соколик мой!" "Для чего?" – спросонья бурчал Боря. "Как зачем? Человек без знаний ничего не видящий вокруг и никого не слышащий бывает, поэтому вставай!"

Зарывался Борька, кутался под одеяло с головой: "Да шла бы ты, бабка..."

В деревенских сенях отец подметая пол: "Мать, а куда дели галоши? Постоянно из-за них в углы тыкаешься!"

Бабка как всегда бежала на помощь к нему. " Вчерась загрязнены были, так помыть их пришлось, вот же они, Петруша, на виду".

Из школы приходил Борька, бросал на стол портфель с учебниками, швырял верхнюю одежду на руки бабке и орал: "Есть давай, бабка!"

Бабка убирала свое рукоделие, торопясь подавала на стол, затем молча наблюдала за внуком, положив крест на крест руки на животе, довольно улыбалась. В такие минуты Боря ощущал родство с бабкой, буквально ее близость, весьма с охотой делился с нею своими делами и проблемами, рассказывал о товарищах, о своей учебе. Она же в свою очередь выслушивала его с огромным вниманием и любовью, шепча: "Борюшка, все хорошо и худое и хорошее. Плохое человеку помогает крепчать, а от хорошего душа радуется".

Как то заглянул к Борьке друг. Товарищ поздоровался:"Добрый день, бабушка!" А наш герой подталкивая его слегка сказал: "Пойдем! Можно и не здороваться с ней. Она старая старушка". Бабка тихо прошептала себе под нос, поправляя кофту и платок: "Обидеть – что ударить, а для ласки слова искать надо".

Борькин товарищ в смежной комнате говорил: "Вот с нашей бабулей здороваются все, свои и чужие люди, потому, что она самая-самая главная  в моей семье". "Главная? Это как же это?" – удивился Борька. "Она старенькая уже... Вырастила нас всех, а ведь пожилых не обижают. Почему ты со своей бабушкой так обращаешься? Отец то накажет наверняка тебя за это". "Не накажет! – нахмурил брови Борька. – он и сам с ней никогда не здоровается..."

Впоследствии Боря после такой беседы часто интересовался у бабушки: "Мы тебя не обижаем?" А папе с мамой говорил: "Живет наша бабка хуже всех, хотя она самая лучшая – о ней не беспокоится ни кто". Мать помалкивала, а отец грозился: " Мал пока, родителей поучать, смотри у меня! Кто это интересно тебя надоумил?"

Бабка улыбалась и покачивала головой: " Глупенькие... Вам бы радоваться. Сын то для вас взрослеет и растет! Я свой век отжила, а вот ваша – впереди еще старость. Убьете – не вернете".

***

Бабка сгорбилась в течение последнего времени, на спине стал заметен горб, ходила медленно и тихо, часто присаживалась. "К земле тянет" – говорил шутя отец. " Не издевайся ты над пожилым человеком" – укоряла обидчиво мать. Ей же в кухонной комнате говорила: "Чего это мама, Вы двигаетесь как черепаха по дому? Пошлешь за чем – обратно не дождешься".

Скончалась в мае, как раз перед праздником. Умерла наедине, в кресле сидя, с вязальными спицами в руках. На полу валялся клубок, на коленях недовязанный носок. Видимо дожидалась внука, на столе как всегда стоял приготовленный прибор.

На следующий день состоялись похороны.

Как то раз, вернувшийся с прогулки Борька застукал мать перед открытым большим ларцом. На полу валялись кучкой старые вещи, пахнущие старьем. Родительница достала мятый, оранжевого цвета башмачок и аккуратно разделала пальцами. " Мой, прежний, – прошептала она склонившись над тем же сундуком. – Мой..."

На дне загремело что то... Оказалась та самая, старая, заветная шкатулка, заглянуть в которую Борьке не терпелось не один раз. Из открытой шкатулки отец достал упругий сверток: там были Борькины рукавички, зятю носки и для дочери безрукавка. Так же там лежала рубашка с вышивкой, сшитая из выцветшего, старинного шелка. Вероятно Борина. В самом же уголке – пакет с сосательными конфетами, обвязанный красненькой ленточкой. И надпись буквами по печати: "Внучку моему, Борюшке". Эту надпись громко прочитал отец.

Борька побледнел, вырвал резко из рук пакет и бросился вон из дома. Присев на корточки у соседских ворот, вглядывался в бабушкины каракули: "Внучку моему, Борюшке". "Ш" была написана четырьмя палочками. "Так и не научилась!" – помыслил Борька. Он не раз объяснял ей, что "ш" пишется с тремя палками. Он оглянулся на родительский дом, затем зажав пальцами в руке пакет, поплелся вдоль чужой ограды по улице...

Вернулся в отчий дом поздним вечером, с опухшими глазами от слез, на коленках была  глина, по всей видимости свежая. Положил под подушку бабкин пакетик, и укрыв голову одеялом, подумал про себя: "Вряд ли придет бабка утром".