О. Генри "Последний лист"

 

Рассказы О.Генри относят к новеллам - в них непременно присутствует абсолютно неожиданная развязка, в этом плане "Последний лист" не оставит читателя разочарованным. Автор начинает повествование описанием одного из нью-йоркских кварталов, куда он помещает героинь - молодых художниц Джонси и Сью. Далее события фокусируются вокруг Джонси, полное имя которой звучит Джоанна. О. Генри показывает, что везде девушки, где бы они ни жили - в Америке или в России, стремятся всегда оставаться модными и одеваться привлекательно, даже если у нет ни гроша в кошельке. Но ноябрь всюду остаётся ноябрём, хоть в тёплых Штатах, хоть в российской глубинке. Вот, и Джонси спустя полгода после заселения в одну из квартирок квартала Гринич-Виллидж оказывается жертвой суровой пневмонии. 

Ситуация оказывается патовой: болезнь Джонси заходит так далеко, что в одно совсем недоброе утро пожилой доктор откровенно говорит Сью о ничтожно малых шансах её подруги на выздоровление. Врач исчерпал все свои профессиональные ресурсы, ему остаётся уповать только на чудо. Чудо в понимании доктора не только милость высших сил, но и желание самого пациента Жить. Желание должно быть такое, чтобы заставить работать все внутренние резервы организма для одной цели - побороть недуг и встать на ноги. Лечащий врач Джонси и Сью обсуждают, что может быть таким катализатором для бедной девушки. Верная подруга говорит, что Джоанна мечтает запечатлеть красками Неаполитанский залив. По мнению доктора, одна из важнейших ценностей в жизни женщины - мужчина, и он интересуется наличием такового в жизни больной. Сью разочаровывает врача: она и Джонси принадлежат к числу тех представительниц слабого пола, полнота жизни которых не определяется только лишь наличием в ней мужчины. Как бы там ни было, напоследок доктор повторяет Сью, что теперь всё будет зависеть не от волшебной силы препаратов, а от того, вернётся ли к Джонси интерес к жизни.

Сью прекрасно понимает, что несмотря на всю её тревогу за подругу и соратницу по ремеслу, нельзя показывать своего истинного состояния своей души, потому что Джонси не должна впасть в полное отчаяние. Кроме того, при любом раскладе нужно продолжать работать, ведь однажды начав творить и зарабатывать этим себе на хлеб, невозможно уже сойти с дистанции. Находясь в комнате, где лежит больная Джонси, молодая художница выполняет иллюстрации к рассказу в журнале. Внезапно её работа прерывается из-за неясного бормотания больной девушки: Джонси еле слышно ведёт отсчёт. Вскоре Сью понимает, что удостоилось пристального внимания еле дышащей Джонси. Как истинный художник та даже в таком опасном положении оказывается способной концентрировать своё внимание на том, что вполне могло бы стать объектом для художественных экспериментов. Речь идёт о старом плюще напротив окна комнаты, в которой лежит Джонси, как и все его древесные собратья в конце осени плющ расстаётся со своими листьями. Свидетелем этого и становится страдающая от пневмонии Джоанна, у которой этот природный процесс ассоциируется с завершением её собственного жизненного пути. Услышав подобные рассуждения, Сью приходит в ужас, она старается внушить подруге, что та по заверению доктора непременно выздоровеет. Но Джонси уверена, что как только последний лист коснётся земли, то она умрёт, ведь именно поэтому плющ стал свидетелем её последних дней на этой земле. Джонси так страдает физически и душевно, что кажется, что уже никакие силы не связывают её с этим бренным миром, который она стремится покинуть вместе с последним листом плюща.

Сью, превозмогая себя, работает, чтобы купить вино для поддержания тающих сил подруги, у неё возникает необходимость отправиться к соседу - старику Берману, который мог бы позировать для одной из фигур на журнальной иллюстрации. Старику Берману было за шестьдесят, всю свою сознательную жизнь он хотел создать шедевр в живописи, но пока всё ограничивалось только разговорами. Его заработок складывается из денег за позирование молодым художникам, его внешность напоминает Моисея работы Микеланджело, а характер слишком скверный, к тому же он имеет пристрастие к выпивке. Но именно ему Сью рассказывает трагичную историю Джонси, когда оказывается в его скромном жилище в нижнем этаже, угол которого уже четверть века занимает мольберт с чистым полотном для будущего шедевра. Берман очень экспрессивно реагирует на услышанную историю - в его голове не укладывается, как можно ставить свою жизнь в зависимость от капризов природы. Он настолько проникается сочувствием к бедной Джонси, что поначалу даже отказывается позировать Сью, но потом всё же поднимается к девушкам, где позволяет Сью сделать наброски для иллюстрации. Как назло за окном идёт дождь со снегом.

Утро следующего дня начинается для Джонси с просьбы поднять занавеску, чтобы проверить наличие листа на плюще. К немалому удивлению обеих девушек последний лист как храбрый боец выстоял после ночной стихии, но Джонси не сомневается, что нынешней ночью лист непременно упадёт, тогда и её страданиям придёт конец. Весь день одинокий лист не уходит из поля зрения Сью и Джонси, а к ночи опять приходит непогода. А бесстрашная Сью с нетерпением ожидает вердикта от вселенной, но листок до сих пор на месте, что повергает её в немалое замешательство. В конце концов, Джонси понимает, что не она решает, когда придёт её срок покинуть этот мир, и снова возвращается к жизни, а навестивший больную доктор делает хороший прогноз. Но в этом доме у него появляется новый пациент - старый художник Берман, который тоже свалился от пневмонии. Врач сообщает девушкам, что старика должны положить в больницу - слишком плохое у него состояние. 

Через сутки доктор говорит Сью, что Джоанна обязательно вылечится. А вечером того же дня Сью, наконец, решается сказать подруге, кому она обязана своим исцелением. Джонси спас старик Берман ценой своей жизни: он умер из-за воспаления лёгких, которое подхватил промозглой ноябрьской ночью, когда создавал копию последнего листа плюща. Берман создал единственный шедевр в своей жизни, но эта картина стала шедевром, потому что спасла жизнь другому человеку, а выше всего в мире ценится человеческая жизнь.