Густав Менгрейм. 76

чтобы остановить бессмысленное кровопролитие, поскольку дело все равно проиграно. Генерал Хейн­рике в своих воспоминаниях о Маннергейме посвятил красному во­еначальнику несколько страниц, заключив их так: «Салмела обладал стойким духом. Этот молодой рабочий, до последнего момента своей жизни возглавлявший оборону красного Таммерсфорса, был безуп­речным человеком и ответственным руководителем»[1].

Маннергейм в своих мемуарах выскажется короче: «Достойный и безупречный человек». Каким же нужно быть, чтобы заслужить та­кую оценку в устах непримиримых врагов, относившихся к красным как к взбунтовавшемуся сброду?

День гибели Салмелы, 28 марта, в истории гражданской войны получил название «кровавого страстного четверга». Белые бросили в атаку лучшие войска: отряды егерей и шведскую бригаду, но им удалось занять лишь высоту в восточной части города. Красные за­щищаются отчаянно: пройдет еще целая неделя до того, как их со­противление будет сломлено окончательно. Наступление на красный Таммерфорс и полный разгром этой пролетарской цитадели %- одно из ключевых событий гражданской войны, необратимо повернувшее ее ход в пользу белых. По поводу начала этой операции на совещании 8 и 9 марта 1918 года в штабе Маннергейма возникли разногласия. Многие командиры справедливо считали, что белая армия еще не го­това к штурму: солдаты и младший офицерский состав недостаточ­но обучены, средства связи и коммуникации хромают. Маннергейм, внимательно выслушав все мнения, все же доказал сомневающимся необходимость наступления, хотя и согласился отсрочить его начало на неделю, назначив срок 15 марта.

Маннергейм торопился не случайно. За несколько дней до этого совещания он узнал, что правительство согласилось на интервенцию Германии и что немецкий десант уже высадился на Аландских остро­вах. Обещание, данное Свинхувудом — не призывать на помощь иностранные государства, нарушено. Генерал был в бешенстве. Честь освобождения Финляндии теперь припишут немцам. К тому же он дальновиден и понимает, что немецкое присутствие в Финлян­дии неизбежно вызовет осложнения со странами Антанты. Готов­ность Германии прийти на помощь объяснялась в первую очередь ее собственными интересами.