Густав Менгрейм.

 

Надеюсь, ты не забыл заявить меня членом Финно-угорского об­щества.

Многочисленные приветы вам всем.

Твой преданный Густав.

Р. S. Вышлю из Ташкента заказным письмом более подробные инструкции относительно моей переписки, когда побеседую с Пел- лио. Передай привет Мачехе и скажи, что сегодня я написал Августу длинное письмо[1].

Уже в Ташкенте стало ясно, что совместное с Пеллио путеше­ствие не позволит Маннергейму выполнить задание Генштаба. Про­фессор был, конечно, осведомлен о том, кто этот сопровождаемый казаками финский барон-«ученый» с военной выправкой и с каки­ми целями тот присоединяется к экспедиции. Тем не менее Пеллио рассчитывал, что Маннергейм будет в своих действиях полностью подчинен ему как начальнику экспедиции и утверждал, что русские обещали ему 10 000 франков. Не получив этих денег и поняв, что барон для выполнения своей миссии должен пользоваться опреде­ленной свободой действий, Пеллио начал вести себя крайне недо­брожелательно и досаждать Маннергейму всевозможными придир­ками и требованиями. Разумеется, он был нежелательным спутни­ком для французского археолога: его инкогнито было шито белыми нитками, и китайские чиновники могли из-за российского полков­ника чинить препятствия всей экспедиции. Все же от Оша до Каш­гара они ехали вместе, и только после этого Маннергейм расстался с экспедицией Пеллио и путешествовал дальше в сопровождении одного казака и постоянно менявшихся наемных работников из местного населения.

В предварительном отчете Генеральному штабу, который Ман­нергейм составил после поездки (на хорошем русском языке, как мы можем убедиться), он весьма подробно изложил причины разногла­сий с французским ученым.

«...Прибыл 5 июля в Ташкент, где и явился командующему вой­сками генерал-лейтенанту Субботину и начальнику штаба округа генерал-майору Маркову. От них я никаких новых инструкций не по-




[1]MannerheimG.Kiijeita. S. 75—78.