Густав Менгрейм. 3

две других[1]тоже, а четвертая очень сильно поранила колено, спускаясь по протоптанным в тесных горных ущельях копытами тысяч и тысяч вьючных животных удивительным каменным уступам. После двух столь тяжелых переходов совсем не удивительно, что мой караван в плачевном состоянии. Даже по ровной дороге путь в 45 верст на тяжело навьюченных животныхвесьма солидное достижение, но по горным тропам, где много верст приходится только карабкаться вверх и вниз, это несомненно, слишкомесли хочешь, чтобы лошади были на что-то способ­ны. Завтра дам лошадям и людям день отдохнуть и продолжу путь на Кашгар короткими маршами. Дорогаперемешанная с гравием и крупными камнями глина или песок, иногда длинные участки грандиозных карьеров, разбросанных во всех возможных направлениях огромных каменных глыб. Ни следа растительного или животного мира, за исключением вьючных животных, ко­торые выбились из сил в дороге и были оставлены на произвол судьбы в этой пустыне. Впечатление часто величественное, но безотрадное. Как будто едешь от развалин к развалинам. Толь­ко после 40 верст пути горное ущелье разворачивается в очень длинную, шириной в 2—3 версты, долину. Еще восемь верст ездыи мы у цели, у киргизов, которые щедро, как всегда, пре­доставляют в наше распоряжение свои кибитки. Через час при­бывает и наш караван, после 11 -часового беспрерывного караб­канья и напряжения1.

В Кашгаре, куда они пришли к 30 августа, Маннергейму пред­стояло получить документы для проезда по территории Китая — их должны были прислать из Пекина, из Министерства иностранных дел. Он прождал месяц, собирая сведения и изучая китайский язык, но бумаг все не было. В конце концов, по совету радушно прини­мавшего его русского консула Колоколова, Маннергейм обратился к фаньтаю — представителю правительства в Кашгаре: «Как считал мой хозяин, две первые буквы моей фамилии подходили для благозвуч­ного начального слога китайского имени, он предложил, чтобы их

Г. Маннергейм — отцу К. Р. Маннергейму



[1]Donner К.Sotamarsalkka Mannerheim. S. 30-31.