Самозванцы.6

Впрочем, след скоро отыскался. На сей раз тревожные известия пришли из Стокгольма. «Царевич Иван» объявился при дворе королевы Кристины, а потом прибыл в приграничную Нарву. Вслед за этим взбунтовался Псков, чьи жители по­вторяли слухи о вернувшемся в Россию законном государе. Однако восстание успеха не имело, и са­мозванец снова бежал. Из Голштинии он грозился пойти на русского царя войной, адресуя далёкой родине обидные вирши (помимо всего прочего, он оказался на удивление талантливым для того вре­мени рифмоплётом):

О Москва, маши клятвопреступления!

Много в тебе хлопотов и нестроения!

Наконец, самозванца поймал и вывез в Москву опознавший его новгородский купец. Дыба сдела­ла больше, чем годы боярского следствия: терзае­мый палачами «царевич» сознался в своём низком происхождении. Бунтарь, доставивший государю столько хлопот, оказался приказным человеком Тимошкой Анкудиновым. Его отец, вологодский торговец холстом, видя у сына незаурядные спо­собности, определил его в певчие. Молодой чело­век понравился архиепископу, который женил его на своей дочери. Однако Тимофей быстро про­мотал приданое и с женой и сыном перебрался в Москву, где устроился писцом в приказе, зани­мавшемся сбором податей с кабаков и трактиров. Привычки к мотовству он не оставил, и скоро в приказной казне образовалась недостача. Не­чистого на руку мужа собиралась выдать родная