«Нахаловка» и «генеральский» дом.

рекомендуем техцентр

Не исчезла и проблема самовольной застройки, являвшаяся изнаночной стороной процесса урбанизации. Новосибирск застраивался активнее других крупных городов Сибири, таких как Омск, Томск, Барнаул. По темпам роста жилищного строительства Ново­сибирск уступал лишь г. Сталину в Донбассе, но многим новосибирцам по-прежнему негде было жить.

Индустриализация и коллективизация 30-х гг. сопро­вождались колоссальным притоком крестьянства в города. Новосибирск, как краевой центр, являлся одним из крупней­ших в стране городских центров притяжения крестьянства. Наплыв крестьян, бежавших от коллективизации в начале 30-х гг., сильно обострял ситуацию с нехваткой жилья в Новосибирске. Одни беженцы решались на самовольную застройку, другие искали съемные квартиры. Мытарс­тва семьи Л. Г. Швецовой, оказавшейся в Новосибирске в 1932 г., — характерный для тех лет вариант закрепления в городе. Л. Г. Швецова вспоминает: «Жили сначала «на квар­тире» на улице Дуси Ковальчук, где у сестры Евфросиньи Павловны — тети Нюры — снимали комнату в бараке. Было нас в этом бараке, как вшей в загашнике. Потом сняли мы своей семьей флигелек на ул. Калинина и прожили в нем полтора года. А затем купили на той же улице свой бара- чок. Он был из лиственницы. И столбы из лиственницы, они даже не сгнили. А стены — колья, заплетенные лозой и забитые глиной... А внутри барачок состоял из одной ком­натки...». Семья М. П. Ивановой, тайно бежавшая в Ново­сибирск от коллективизации, жила в бане. Через некоторое время получила разрешение на строительство барака, однако такого маленького и тесного, что мемуаристке негде было спать, и она ночевала все в той же бане.

Практически все воспоминания новосибирцев, при­ехавших в наш город из деревень в 30-е гг., содержат сюжеты о разнообразных проблемах с жильем. Горожане по-прежнему были вынуждены заботиться о том, чтобы протопить свой дом. Многие вспоминают, что уголь дорого стоил. Маргиналы, влачившие в Новосибирске полунищен­ское существование, из-за нехватки средств были вынуж­дены топить печку мусором. «Мы с братом часто ходили по улицам, чтоб найти какие-нибудь дрова, иногда ходили на железнодорожную станцию собирать уголь», — вспоми­нает Анна Токарева, семья которой перебралась в 1927 г. из деревни в Новосибирск.

Однако многие новосибирцы, особенно те, кто здесь родился, с теплом вспоминают дом своего детства — в центре города или где-нибудь на окраине. Это время дружных дворов и улиц, когда летом до позднего вечера звучала гитара и гармонь, молодежь устраивала танцы и «все соседи на улице были как родные» — теснота, свойс­твенный времени коллективизм, недавнее крестьянское прошлое создавали такую среду и такие ощущения. «Дом наш был деревянный, двухэтажный... семиподъездный... Двор большой, в центре — клумбы с цветами» — подобные эстетичные описания дома детства нередки для воспомина­ний новосибирцев 30-х гг. Как показывает анализ мемуаров новосибирских старожилов, горожане, имевшие собствен­ное, более или менее благоустроенное жилье: частный дом, квартирку или комнату — обычно довольствовались своими жилищными условиями. К примеру, семья из четы­рех человек, в которой рос один из наших информаторов В. Г. Дугалюков, жила в небольшой однокомнатной квар­тирке дома железнодорожников на ул. Железнодорожной и считала подобные жилищные условия более чем хоро­шими. Родителям Дугалюкова было с чем сравнить свое жилье: его отец родился и вырос в Нахаловке, где оста­лись жить его престарелые родители, к которым он «даже не хаживал», а мать прежде жила в Барабинске, где была вынуждена вести хозяйство деревенского типа.

В начале 30-х гг. сообщалось, что в ближайшие 30 лет запланировано застроить Центральный район полностью капитальными каменными зданиями. Конечно, этот план был утопическим. В Центральном районе, к слову, по сей день сохранилось немало старых деревянных част­ных домов. Чего только стоит застройка улицы Семьи Шамшиных! Открывая калитку типичной новониколаев­ской усадьбы середины 20-х гг., к примеру, на четырнадца­том участке шестидесятого квартала на углу улиц Камен­ской и Каинской, посетитель попадал в дощатую ограду, видел жилой одноэтажный дом на деревянных обвязках и столбах. Приглядываясь к дому, он мог отметить, что стены постройки тоже дощатые, а крыша железная. Рядом с домом располагался бревенчатый склад и бревенчатый сарай с навесом. Изучение статистических сведений об экономическом состоянии городских домовладений за 1928 год показало следующее. Не только дома, находивши­еся во владении частных лиц, но и практически все дома, которыми владели ЖАКТы («Новый быт», «Кооператив Сибмедторга», «Красный октябрь», «Искра», «Первомай­ский», «Пионер», «Тополь» и др.) в центре, в Вокзальном районе и Закаменке были деревянными, одно- или двух­этажными. Примечательно, что при домах ЖАКТов име­лось много надворных построек и почти не было огородов. Такая застройка оставалась характерной для города и на протяжении третьего десятилетия XX в. Лишь кое-где в центральной части города появлялась в 30-е годы капи­тальная каменная застройка. В это время в центре строили дома-коммуны и жилкомбинаты. К примеру, постройки 1930-31 годов возводились кооперативами «Рабочая пяти­летка», «Красный кожевник», «Химик».

В 30-х гг. по всей стране прокатилась волна строитель­ства соцгородков для рабочих. Курс на строительство соц­городков, где планировалось создать комфортные условия жизни и «новый быт», коснулся и градостроительной прак­тики Новосибирска. В 1930 г. Гипрогор (центральная орга­низация, занимавшаяся планировкой советских городов) составил проект планировки новосибирского левобережья, которое мыслилось как соцгород на 150 тысяч человек. На левом берегу Оби строился завод «Сибкомбайн», и в начале 1930 г. там уже появился временный рабочий городок, жители которого селились во всевозможные времянки — зимние и летние бараки; для строителей завода открылась столовая; планировалось строительство универмага, бани, амбулатории, больницы и почты. В мартовском номере журнала «За индустриализацию Сибири» говорилось, что в этом поселке должна разместиться большая часть стро­ителей предприятия. По подсчетам руководства завода, до 30 % всего рабочего состава должно было жить в городе на правом берегу Оби. Около 15 % рабочих, считалось, составят крестьяне из левобережных деревень, которые как раз в этом году присоединили к городу. Что касается капитального строительства, то по данным автора этой статьи, инженера Рукавицина, к концу марта 1930 г. заканчивалась разработка проекта первого дома-коммуны на 1000 человек.

Вокруг проектирования и строительства соцгорода не утихали споры архитекторов и градостроителей. До обыва­телей доходили лишь отголоски этих споров. М. С. Богус­лавский, занимавшийся пропагандой соцгорода, открыто говорил о том, что рабочие не всегда правильно пони­мают идею социалистического города, которая постепенно обрастает слухами типа «в социалистическом городе будут хлебать щи из одной чашки», «детей отберут у родителей» и т. п. Подобные слухи порождались идеями нового и обоб­ществленного быта. Богуславский говорил и о психологи­ческой неготовности рабочих к новому образу жизни. Он считал, что справиться с этой проблемой должна помочь пресса, которая проведет разъяснительную работу. Собс­твенно, идея активного подключения прессы к строи­тельству принадлежит не Богуславскому. От лица власти журнал «За социалистическую реконструкцию городов» неоднократно призывал прессу публиковать материалы о социалистическом строительстве, анализировал работу региональных газет и журналов, объяснял, как велика роль пропаганды в строительстве городов нового типа.

В «Советской Сибири» в 1930 г. часто появлялись заметки о строительстве соцгорода. 13 октября 1930 года в газете рас­сказывалось о том, что на левом берегу Оби строится завод комбайнов и льночесальная фабрика, вскоре появятся и другие промышленные предприятия: хлопчатобумажный комбинат, теплоэлектроцентраль, автосборочный завод. Для обслуживания всех этих предприятий потребуется до сорока тысяч человек. Всех этих людей необходимо обеспе­чить жильем. Поэтому здесь и строится специальный город социалистического типа. В этом городе будет обобществлен быт. Но притом, что два здания города уже практически пос­троены, до сих пор нет четкого плана застройки. Говорилось, что в следующем 1931 году построят еще восемь зданий.

Уже в следующем номере газеты появилась статья «Как планировать соцгород», где говорилось, что предполагается жилое строительство на 120-150 тысяч человек. Из первых же газетных публикаций видно, что у строителей не было четкого представления, на какое количество населения рассчитывается соцгород. В статье рассказывалось о плане Зайцева и Богуславского, говорилось о перспективах стро­ительства. Новая заметка «Как строится социалистический городок» появилась уже 24 октября. В ней говорилось, что строительство идет медленными темпами, потому что нет единого строительного плана. В следующей заметке, опубликованной через несколько дней, говорилось, что рабочие не знают, как будет выглядеть социалистический город. Поэтому автор заметки освещал некоторые подроб­ности плана, оговариваясь, что реально не существует чет­кого плана развития промышленности в Заобском районе. Репортеры информировали жителей города о состоянии стройки. Так в № 177 «Советской Сибири» рассказывалось о предполагаемых расходах на стройку, ближайших планах и первых результатах строительства.

Стоит заметить, что строительство соцгорода в Ново­сибирске шло не совсем гладко. В столичном журнале «За социалистическую реконструкцию городов» говорилось, что в 1932 году в новосибирском соцгороде построили только полтора десятка домов нового типа. Зато у самых стен завода бурно растет «самострой». Мало того, руководс­тво завода способствуют этой застройке.

Соцгород в новосибирском Левобережье — это при­мер того, как в начале 1930-х гг. пытались улучшать быт рабочего населения. Безусловно, идеалистические планы и проекты соцгорода во многом остались не реализованы, однако значительное число рабочих, стоявших у истоков завода «Сибсельмаш», все же получили новое жилье, пере­бравшись из бараков и лачуг.

 

Строились в городе и дома для элиты. Знаменитый стоквартирный дом, построенный по проекту архитектора Крячкова, «генеральский» дом на Красном проспекте — яркие примеры элитного жилья в довоенном Новосибирске. Застройка центра города отличалась от застройки окраин, однако деревянная изба и в центре оставалась наиболее распространенным типом жилого строения. Раиса Брил­лиантова так вспоминала усадьбу своего детства: «Наша простая, огороженная высоким забором усадьба стоит на углу Фрунзе и Советской. Здесь много строений: хозяй­ский, огромный, на десять комнат дом, трехкомнатный флигель, наш шестнадцатиметровый домишко — бывшая баня, а еще — погреб-ледник, амбар, сеновал, коровник, конюшня, курятник, сад-огород и наша ограда». Новые дома в конструктивистском стиле на Красном проспекте, улицах Ленина и Серебренниковской были недостижимой мечтой для большинства горожан.