Мы живем. 8

Да это и понятно — у него другой уровень общения, не шибко-то мы и горевали, а потом и вовсе забыли о нем. И вдруг, много лет спустя, совершенно случайно слышу по радио: «Нашим собеседником был известный критик и литературовед Геннадий Сидорович Гоц». «Ничего себе!» — ахнул я, удивленный до край­ности, «известный критик», а мы о нем ничего не знали... Неуж­то это тот самый комсомольский куратор, который так лихо с Ми­шей Воротниковым, нашим редакционным шофером, наперегонки чуть ли не весь Алей переплывал под водой? А может, нынешний критик тому инструктору комсомольского ЦК всего лишь полный тезка? Ведь и фамилия, имя, отчество — все совпадает.

Не удержался я, снял трубку и позвонил Дворцову. Николай Григорьевич выслушал и спокойно рассудил: «А что, вполне воз­можно, парень-то он головастый.» — «И как же мы тогда про­глядели в нем. критика?» — говорю с явною подковыркой. «Так он же все время был под водой, как ты его разглядишь.» — сме­ется Дворцов.

Прошло много лет с тех пор, а вспомнишь об этом — и непре­менно улыбнешься. Пустяк? Но ведь это частичка нашей жизни.

Вот и сегодня (летний вечер, 17-й год XXI века) сижу за ноут­буком и слово за словом пытаюсь воспроизвести в своем, скажем так, мемуарном эссе хотя бы тысячную долю того, что с нами про­исходило, как работали мы и дружили, ссорились и мирились, по­могали друг другу в трудные часы и минуты. Сижу за ноутбуком и вспоминаю Дворцова в его, может быть, наиболее счастливые и плодотворные годы, включая сюда и нашу совместную работу в газете, и ту неповторимо удачную и незабываемую поездку по са­мым пшеничным районам края. Впрочем, из газеты Николай Гри­горьевич вскоре ушел, как он сам говорил, на вольные хлеба. Хотя причина крылась гораздо глубже — наступают моменты, когда га­зетная и литературная работы становятся несовместимыми. Знаю, именно в ту пору Дворцов, что называется, плотно засел за свой первый роман «Дороги в горах». Он долго и основательно к это­му готовился, не раз побывал в Горном Алтае, прошел и проехал многими горными тропами и дорогами, написал большой очерк «В долине Урсула», вышедший пару лет назад отдельной брошю­рой в Горно-Алтайском книжном издательстве, что и послужило, как нетрудно догадаться, отправной точкой для будущего рома­на. Николай Григорьевич и сам не раз говорил, что, де, «урсуль- ский» очерк это всего лишь вешка на пути к более крупной худо­жественной вещи. Вот над этой «вещью» он и работал в ту пору.

Однажды, не помню по какому неотложному поводу, забегал я к Дворцову, жившему тогда где-то в районе многочисленных не то Алтайских, не то Прудских улиц, дом, кажется, был дере­вянный, с потемневшей тесовой крышей и, разумеется, без вся­ких особых удобств, что меня вовсе не удивляло — в те послево­енные годы очень многие ютились и не в таких условиях... Но тут ведь речь шла о писателе, которому нужен угол для работы. Впро­чем, Николай Григорьевич не жаловался, но признавался: «Тесно­вато, конечно, семейка растет, а квартира не расширяется». У него было три дочери — две младшие еще дошкольницы, а старшая уже пионерка. Николай Григорьевич оживал, когда разговор ка­сался семьи: «Мне везет на женщин», — говорил он, посмеиваясь. О работе я его не расспрашивал, он сам, провожая меня, как бы вскользь обронил, когда я был уже у двери: «А роман мой, похо­же, идет к завершению», — выдохнул, будто гору с плеч свалив, и согнутыми пальцами постучал по косяку, что проделал и я вслед за ним, весело отозвавшись: «Ждем, ждем, Николай Григорьевич, будем читать.»

 

Дворцов был в хорошем настроении и, как мне казалось, жил в ожидании чего-то еще лучшего. И, надо сказать, 1957 год не об­манул Николая Григорьевича, действительно став для него знако­вым. Роман был закончен и с ходу опубликован в одном из номеров альманаха «Алтай», заняв львиную часть всей площади — больше ста журнальных страниц. Лучшего подарка к своему сорокалетию Николай Григорьевич и желать не мог! Словом, обкатка была удач­ной. Журнальная публикация — это ж сродни ходовым испыта­ниям нового корабля перед большим плаваньем. Так что все шло по плану. И даже сверх плана! В 1959 году роман Николая Двор­цова «Дороги в горах» почти одновременно вышел в двух изда­тельствах — Новосибирском и Алтайском. Вообще-то, такие спа­ренные издания (одной и той же книги одновременно в разных издательствах) строго возбранялись, хотя исключения бывали, конечно. Так или иначе, но дворцовские «Дороги в горах», полу­чив столь весомые преференции, можно сказать, единым махом разошлись по всей Сибири. Позже роман переиздаст популярное в то время столичное издательство «Советская Россия».