наш север. 33

 

И хоть уже семи лет Ваня толково читал за ли­тургией Апостол (в ветхом зипуне и чарках), по­пытки матери определить его на отцовское мес­то причетника (даже после поступления в семи­нарию) оказались тщетными. Святитель впос­ледствии писал: «И это, конечно, потому, что мне суждено служить не на месте моей родины, а в Америке». ..

Уже обучаясь в семинарии, Иван Вениаминов, посвящая основное время учёбе, предпочитал чаще уединение, мало общался со сверстника­ми — и в силу склонности к размышлению и уг­лублённому познанию наук, и по причине не­желания участвовать в бурсацких вольностях. Господь явственно оберегал подрастающего юношу от всяких соблазнов переходного возра­ста, впрочем, не подавляя его свободного воле­изъявления.

Современники вспоминали, что «Семинарис­ты тогдашние не прочь были выпить. И если о та­бакокурении не было ещё и помина даже на кух­не между сторожами, зато господствовал между семинаристами повальный грех табаконюха- ния».

Годы, проведённые в семинарии, укрепили Ивана Попова в его «спартанском» образе жизни, закалили его характер, что в будущем позволило переносить стойко тяготы и зачастую экстре­мальные условия в миссионерской деятельнос­ти.

Уже в сане архиепископа святитель вспоминал: «В наше время, кроме обеда и ужина, ничего не давали ученикам, и нелегко было нам перено­сить это по утру; но я того мнения, что это по­лезно: ибо, во-первых, благодетельно для здоро­вья как диетическое средство, а во-вторых, это приучает к воздержанию и терпению».

И позже напишет, уточняя: «учился я хорошо, но чистого ржаного хлеба (без мякины), до вы­хода из семинарии не пробовал».

В подобных условиях в ребёнке воспитыва­лись понимание цены не только хлеба, но и всякого дара Божьего, также как и сопереживая.