наш север. 36

 

Вот как, например, оценивает он восстание декабристов, в одном из писем к другу, море­плавателю и исследователю К.Т. Хлебникову: *Вы пишете о печальных событиях в России с сожалением и удивлением. Конечно, стоит со­жаления и удивления такой перевороту а мо­жет ещё и не кончившийся, дай Боже, чтобы всё утихло. Вы, великие и просвещённые умы! Какой стыд, какой срам навлекли на нашу Рос­сию! Что теперь скажут иностранцы? Ах! Во­образить горестно и стыдно — революция в России. Ах, какое пятно, ведь если и напишут так, что сделаешь? Всё сие служит доказа­тельством, что человек и самый просвещён­ный«ложь» по слову Давида. И что истинное просвещение состоит в образовании сердца...» (7 сентября 1827 г.).

(Понятно, что «стыдно» ему как человеку рус­скому, православному перед «иностранцами» тогда ещё преимущественно христианской Ев­ропы).

В письме к Н.Н. Муравьёву, генерал-губернато­ру Восточной Сибири от 30 сентября 1849 года он говорит: «Я русский и притом, смею похва­литься, не последний по любви к отечеству и считаю за грех не высказать того, что может служить к пользе его».

В прошении императору Николаю I Павлови­чу об устройстве дочерей на казённое обеспече­ние (когда уже принималось решение о монаше­ском постриге, декабрь 1839 г.), о. Иоанн пи­шет: «Всеавгустейший монарх, всемилостивей - ший государь! Быть полезным Отечеству — есть одно из чистейших удовольствий сердца, до­ступных на земли и должно быть целию суще­ствования нашего; вся деятельнейшая жизнь вашего императорского величества есть луч­шим доказательством сих истин и высоким примером к подражанию.

Господу угодно было поставить меня на слу­жение Церкви в одном из отдалённейших краёв царства вашего императорского величества, какова есть Российская Америка, где я пробыл 15 лет. Посильное желание быть полезным под­крепляло меня в моих трудах и утешало в та­мошнем пустынном месте, и то же самое же­лание заставило меня совершить путь из Аме­рики в Санкт-Петербург с целью напечатать несколько священных книг на алеутском языке

 

и тем дать духовную пищу народу добро­му, кроткому и жаждущему слышать слово Божие*».