КАК ЗАКАЛЯЛАСЬ СТАЛЬ. 4

 

Действительно, в 30-е годы, новенькие, эти дома желто-кадмиевой окраски смотрелись космическими сооружениями из будущего. Только что выкрашен­ная пластина с темными прорезями ленты окон длиной двести метров, а толщи­ной менее девяти — просто явление из сказки.

В шесть часов утра — сигнал к подъему во всех спальных кабинах корпу­са «А». После пятиминутной разминки — переход в одном нижнем белье в са­нитарный блок «Б» (юноши и девушки жили на разных этажах), где у студента есть 10 минут на умывание, 5 на душ и еще 5 на то, чтобы одеться. Затем по пандусу перейти в общественный корпус «В» для учебы и работы. Вечером в обратном порядке — такой вот ежедневный цикл функционирования студенче­ского сообщества в условиях нового быта.

Вечером, поужинав и набравшись за день определенной порции знаний по системе «Дальтон-плана», замученный студент шел в гигиенический корпус. Обязательная продолжительность здорового сна — восемь часов. Войдя в него, студент поднимался по лестнице или по пандусу на свой этаж, снимал одежду и направлялся в спальный корпус, совершая по пути гигиенические процедуры. Надев пижаму, он затем шел в спальную кабину, которую делил с товарищем. В 22 часа гас свет и в комнату должен был поступать озонированный воздух — ведь площадь кабины всего 6 м2, а объем 15 м3. Недостаток пространства должна компенсировать искусственная вентиляция, которую не успели смонтировать.

Правда, жесткий распорядок жизни студентов длился недолго: очень скоро компактные кабины стали использоваться не только для сна, но и для дневно­го досуга и хранения вещей. Несмотря ни на что, студенты все-таки отдыхали в жилых ячейках днем. А через два-три года после открытия в коммуну стали селить семейные пары, а у них были совсем другие потребности. В итоге четкое функциональное разделение помещений начало разрушаться, здесь социальный эксперимент провалился. В остальном установленный архитектором строгий порядок более-менее сохранялся до 60-х годов.

 

Здание строилось в страшной спешке: разработанный за три месяца проект был утвержден в январе 1930 года, а в сентябре в общежитие уже должны были вселиться «парттысячники». Дом-коммуна остался недостроенным: не была смонтирована система вентиляции, не установлены лифты, искажен фасад — увеличена высота ленточного остекления, — а нарушения функциональной схе­мы повлекли значительные внутренние перепланировки. В результате, сохра­нив основы объемно-планировочной композиции, здание требовало серьезной доработки, которой так и не дождалось, если не считать капремонт по проекту Я.Белопольского в 60-е годы.