Не бывает.

 

(выпивает, вкушает, зевает и продолжает):

Он там ещё, говорят, какого-то гада...

А я вот работал, книжки читал, женился.

Двадцать лет в одном месте работал, так ведь правда теперь не бывает? Сейчас, значит, думаю: чего столько лет учился?

Новые вон приходят, и так ничего не знают, и сразу всё забывают.

Ну, правда: явились они молодые, борзые.

Не, нас так-то не выгоняют.

Ходят такие в платьишках, козы, блин.

И, вот ты знаешь: от них как будто воняет.

От девушек в поезде пахнет, допустим, а от этих — воняет!

(выпивает, вкушает, зевает и продолжает):

Знаешь, они такие. Ну, как в кино — абсолютное зло.

Знаешь, они такие. Ну, как в книжке — штурм-гончие.

Так вот и понимаешь, что наше время прошло.

Вроде, не начиналось, а как-то сразу закончилось».

Сижу, улыбаюсь, думаю: «Такой добрый дядька, но лапоть.

Как я — беспросветный лапоть».

За окошком Уральский хребет с восточного склону.

Закончилось — значит, закончилось. Зачем плакать?

 

Снег по сезону.