Унитаз против человека.

 

 Кот еще не любил, людей, которые сопя пытались преодолевать пространство от коридора ползком. Поскольку они ползли так как  ходили, неуверенно и звуки, издаваемые об пол телами  животное нервировали и заставляла  газировать атмосферу, тревожно посматривать в свою миску.

И настал день. И распахнулась дверь квартиры. И начали носить оттуда мебель. Ее было совсем не много, только вот соседи  недостаток этот компенсировали другим. Никому бы в голову не пришла мысль, при переезде забрать плинтуса, ободранный кран, линолеум и другие вещи. Но  они имели другое видение всей ситуации. Поэтому когда сосед, пьяный поволок унитаз, то я как то даже не удивился.

 

 Дорога для него была до первого этажа трудной и длинной, как Альпы наверное для Суворова. Он периодически уставал присаживался на свой унитаз чтобы перевести дыхание.  Не владеющие информацией люди о переезде, на него натыкались  в коридоре и проскакивали в ужасе  мимо. Только один мальчик  сказал ему сурово – «Дядя! В коридоре какать нехорошо! Нужно дома!»

 

 От внезапной лекции сверзился сосед с толчка, больно ударился  об пол своим организмом. Это уже был намек, пора дальше продолжать путь.  Было еще впереди четыре этажа.

 

 А унитаз был тяжелый. Он был скользок и неудобен. Он смотрел  очком своим прямо соседу в глаза и, кажется, что замышлял недоброе. То и дело мужик поправлял фаянсовое чудовище. старался ему в глаза не смотреть. Он был очень суеверным, боялся, что проклянет его унитаз черным и бездонным взглядом.

Но унитаз продолжал  пялиться грустно на соседа потихоньку начинал выскальзывать из рук.

 

- Хоть страшен ты, но друг все-таки старый. Ну а старый друг, ведь лучше за новых двух – сам блеснул перед собой своими знаниями фольклора и поставил его на пол. В глубине мозга у него шевельнулась такая мысль, что не срут в друзей, но это  так глубоко было, что мысль раздавленная идеей просто сгинула.

 

 Идея проста, как и унитаз, предполагала, что ее реализовав, можно доставить будет друга без остановки вниз. На обдумывание мысли ушло четверти секунды и он, загадочно улыбаясь, запускает руку в жерло фаянсу проталкивая ее поглубже. Для гарантии фиксации так сказать.

Теперь уронить создание почти сводилось к нулю. Он на руке сидел плотно, как раньше сидел на нем сосед, но сосед был почему то не удовлетворен. Какая то мыслишка, пальцем  вертелась, царапала его мозг и не давала насладиться находчивостью. Наконец он решил, что сидя будет думаться лучше, поставил мужик унитазину свою на пол.

 

 И в этот момент, мысль обрела самые конкретные формы и,  не принимая совершенно во внимание, душу соседа,  прямо изрекла  странную фразу – «Мудак ты Саня! Ну ты и мудак!»

 

 То, что был это не вопрос, а утверждение, «мудак Саня» он понял сразу. Его рука, так нежно и ласково  запихуемая 5 минут назад в  унитаз застряла там очень плотно и совсем без вариантов.

 

 Тихонько смог он пискнуть, чтобы не привлечь внимание, Санек пытался выдернуть свою конечность из унитаза. Конечность никак не поддалась. Она не поддалась и через минуту, даже через пять. Еще показалось, что она начала опухать. Хоть Саня был выпивший, но мысли, что он потеряет руку, его одолевали.  Он подхватил свою родной ношу судорожным бегом начал возращаться назад в квартиру, для того, чтобы без свидетелей говорить со злобным чудовищем и попросить по – хорошему, его клешню отпустить. Или, если переговоры унитаза и человека  зайдут в тупик, просто грохнуть его об стену.

 

 Постепенно его друг превращался в самого ненавистного врага.

 

 А квартира оказалась та закрыта. Саша, своим, водкой залитым мозгом, запаниковал. Начал стучаться в другие квартиры и требовать помощи, выпить и молоток.

…Мой кот пернул традиционно и посмотрел на свою миску.

 

 Вид мятущегося тела по коридору, которое в людей целило унитазом надетым себе на руку вселило стойкое подозрение. Можно подумать, что Терминатор, совсем не выдумка от режиссера. Если ВОТ ЭТО кому то выстрелит, то ракеты Терминатора склонят боеголовки. Постепенно коридор наполнился зрителями, а также сочувствующими. Санек хоть и попил у соседей крови, но его все-таки было жалко. Только старый дед, который имел кличку Козявочник, Сашке предложил жесткий, радикальный выход – « Ты его об башку себе ударь! Он сразу развалится»

 

 Соседи замолчали, представили себе такую картину. И только Саня сверкнув от горя, водки очами, унитазом ткнул в деда и сказал – «Щас, щас сниму и тебе его на голову одену. И ты будешь, как солдат в фильме «Звёздные войны», со шлемом, но без мозгов.»

 

 Зрители зауважали Саню и отступили его к выходу.

 

 Козявочник, не стал вступать в дискуссию, а саламандрой грациозной сквозанул за спины и дернул по ступенькам вниз.

 

 Кто-то произнес – «Вот и появляются так унитазофобы»

 

 Потом сосед принес одну канистру с импортным маслом. «Для  машины своей покупал» – пояснил он, для того, чтобы оценили все грандиозность этой жертвы. Все дружно лили ему масло на руку, а заодно на  голову. Санек и не возражал, пусть вся нервная блокада делает свое дело, ему было наплевать. Потом  пошевелил он пальцами, унитаз с руки соскользнул.

 

Улыбаясь, он как Буратино смотрел на свою освобождённую руку и шевелил пальцами, тщательно их пересчитывая. Пальцы весело с ним шевелились были на своем месте.

 

… А потом, совсем уже потом, темным вечером, раздался в подъезде страшенный грохот следующей волной –  маты с проклятиями.

Это изгибая красивое тело и прокручивая им пируэты в воздухе , зачетно грохнулся Козявочник на разлитом масле, который шел  домой.

 

 В подъезде после этого Сани не было, действительно наверное переехал. А Козявочник долго, приближался в месту пикирования и переходил на замедленный шаг, держась за стены, осторожно преодолевая ступени.

 

 Сухое дерево  

 

 

 Агриппине Григорьевне было 85 лет. Про такую как она, говорят в народе: «Сухое дерево и долго скрипит». Радостей всей её жизни было – походы в церковь, да квадрат немытого окна.

 Агриппина Григорьевна жила в коммуналке. У неё в соседях была семья с двумя детками и собачонкой Мишкой.

 Мишка, появился, правда, чуть позднее, при ней. Чёрный щенок с  бородатой головой круглыми глазами. Мишка  под облезлыми дверьми у ее комнаты всегда гадил  и оповещал о содеянном ее тоненьким визгом.

Тогда баба опираясь сухими и узловатыми руками тяжело поднималась из-за шкафа доставала старую тельняшку, шла ему открывать дверь.

Но в коридоре было очень темно, а бабка плохо видела. У неё очки были старые, ещё куплены в шестидесятые годы. У них дужки отсутствовали давно, баба  Граня поэтому пользовалась резинками от трусов. Резинки от трусов были незаменимой вещью в ее хозяйстве : на них держалось всё имущество. На резинках были наручные часы, на резинках был чепец, в котором она ходила дома; на резинках были чёрные галоши, резинкой  перехвачен был её  фланелевый халат. А еще большой запас резинок лежал в допотопном шифоньере возле жёлтых тряпок. Всё, что ее беспокоило  – это то, чтобы запас резинок не иссяк.

Пенсию платили ей исправно, еды много ей не требовалось, стопка трёшек и пятёрок, была перехваченная той же резинкой и лежала нетронутой за ее иконкой Николая Чудотворца.

Поправляя резинку от своих очков, Граня наклонилась к порогу, и щуря голубые глаза, провела тряпкой по полу. Затем она распрямилась, и тряпку поднесла к носу. Принюхалась и удовлетворённо кивнула, закрыв дверь.

Она проходила мимо дивана, опёрлась на спинку своей кровати, и постояла. Дотянулась до шифоньера и кинула скомканную тельняшку. Двинулась к окну, усевшись на кривую табуретку, накрытую шерстяным платком, и провела ладонями по подоконнику…

 Детей у бабы Грани так не было. Не успела она, а может и не смогла –  никто об этом не знал.

Но муж у неё точно был. Но конечно недолго. Замуж Граня  поздно вышла, в сорок. А через 1 год началась уже война.

Похоронка уже пришла в августе 1945, и положила она ее в ящик комода рядом с 3 письмами от своего мужа, подписанные «Всегда твой, Иван» и фотокарточка.

Каждый день, у окна, Граня шептала губами: «Господи, да когда  ты меня приберёшь-то?»

 

Но она лукавила. Кроме страха за запас резинок от трусов, она очень боялась смерти.

 Пряталась от неё она за дверью в комнате. Она пряталась еще в перине. Пряталась за сальными шторами, за своим немытым окном.

Иногда Гране казалось, смерть забыла про нее. И тогда  надевала она меховую жилетку и брала шаткую табуретку выходила посидеть на улицу.

 Садилась возле подъезда, угощала пробегавших ребятишек  бананами, печёными яблоками. Угощались дети неохотно. Брали только из вежливости, а отходя в сторону, выбрасывали яблоки и бананы за кусты.

Но Граня этого то не видела.

Иногда присоединялась к ней бойкая бабушка Катя с 4 этажа. Она была моложе ее лет на двадцать, выходила, чтобы посплетничать, и приглядеть за гуляющим внуком.

Раскрывала баба Катя брезентовый стул, обваливалась на него, начинала разговор:

- Ну, Груша, как молодые-то? Тебе не мешают?  Клюют тебя и выживают? Я знаю, это дело. Только дети-то у меня родные, а у тебя чужие и живёшь. Своих-то кровных стерпеть ее можно, а  чужие –  не под крыльями у мамки-то. Жила вон ты, как барыня раньше – одна и в трёх комнатах, никто не указ тебе был. А с что сейчас? Подселили эту молодёжь… И ничего ведь не поделаешь – закон у нас такой. Не положено, Груша отдельную квартирку-то. Вот так… Теперь, молодые небось твои ждут, когда же ты окочуришься, комнатку-то хотят твою к своим рукам прибрать!

 Заливалась она каркающим смехом.

 Граня, щурясь и не глядя на нее, отмахивалась ладошкой:

- Бог с тобой. ПОлно уже тебе. Никто не выживает меня я сама себе хозяйка. Меня не забижают. Вот помру – комнату пусть забирают. Две девки у них ещё растут. Мне лишь бы свой угол –  и хватит. Нажилась уже я, Катерина. Я же девятисотого года,  скоро мне восемьдесят шесть, а я всё скриплю…

Бабулька вывязывая на очередной свитер внуку продолжала:

- Ну я ж об этом, Груша? Говорю: смерти там ждут твоей. Сама видишь – тесно им скоро будет, двое детей и две комнаты… А если третьего родят? Но ты помирать не спеши. Мы все там будем. Зачем им такой подарок делать. Помрёшь – выкинут  сразу тебя на свалку, с твоими вместе пожитками. Даже государство не вспомнит о тебе! Ты на книжку деньги кладёшь? Или дома прячешь?

Спицы ее замелькали проворнее.

Агриппина поджимала губы:

- Да кладу, Катерина, кладу. Уже с соседкой договорилась, похоронит меня как надо. Я уже и вещи приготовила чистенькие.  Будет, Катя все как и у людей.

Баба Катя дёргала зябко плечами, продолжала дальше вязать.

 

 Так лето и пролетело. Наступила сырая осень. Как положено дождь и сырой ветер. Баба Граня все щели затыкала в окнах и наблюдала, за рябиной.

По вечерам стала к ней заходить старшая девочка-соседка. Забиралась она на её перину, прыгала на ней  как на батуте, заставляя  скрипеть пружины кровати. 

Они с ней пили жёлтый чай из сервиза, и Граня разрешала  залезть девочке в  комод.

Каждая вещь вытащенная из комода сопровождалась радостными криками, а Граня щурилась, говорила:

- Это же, милочка, Екатерининский пятак… Он тяжёлый очень. Такими пятаками Ломоносову платили. На 3 телегах свои деньги он увозил. А что это? О… Это коробочка ландрина. Конфеты такие знаешь? Были вкусные. Навроде монпасье.  Это что, деточка, не бери. Этому голубю сто пятьдесят лет, мне он от матушки остался…

И гладила она скрюченными  пальцами голубку, с намотанной  резинкой на клюв от трусов.

 Читала баба Граня девочке стихи, вытаскивала их из склерозной памяти.  Кто их сочинил, не помнила, и они сами ярко всплывали  ее голове. Девочка слушала, пыталась запомнить наизусть. Бабка тихо смеялась, гладила соседку.

Умирать ей по-прежнему так и не хотелось.

 

 Молодая хозяйка тем временем бегала по юристам и пыталась добиться ордера на комнату. Ей говорили, что нужно ждать  смерти соседки, убеждали, что поместить надо её в дом для престарелых, тогда можно оформлять документы. Хозяйка прислушивалась к советам и делала по-своему.

 

 Ложилась Баба Граня спать на перину и не снимала войлочного чепца, халата, засыпая она улыбалась.

 

 Молодая соседка отнесла уже старухину карту к главврачу в больницу.

 

 Баба Граня как всегда смотрела в окно, иногда, отковыривая ножом газету из щели, открывала форточку, сыпала пшено на землю голубям.

Главврач к бабе Гране направил медсестру.

 

Бабка пекла в духовке больную антоновку, радовалась чаю из  сервиза.

 

 А потом пришла к ней молодая медсестра, улыбалась, и померяла ей давление. Виновато улыбнувшись, ей уколола в палец иголкой, всосала каплю крови. Бабка рассказывала сестричке о своем голубе, за девочку-соседку, за чай из сервиза, угощала антоновкой.

А вслед за ней пришли молодые мальчики в белых халатах,  сказали, ей, что важно немножко полежать в уютной больнице.  Там большие и светлые палаты, много других бабушек, с которыми будет ей о чём говорить.

Баба Граня улыбалась, собирала необходимые вещи в пакетик: пластмассовую чашечку, резинки два мотка от трусов, жилетку, пачку чая. Голубя с собой ей взять не разрешали.

Она из подъезда вышла, увидела бабу Катю, а та крикнула:

-  Груша, поздравляю тебя  с новосельем!

И залилась смехом.

 Граня лежала в  «Скорой помощи» и прижимала к груди свой  узелок, и ей очень хотелось уже назад, домой.

 В её комнатке в это время  распахнули двери и окно,  начали ломать выкидывать ее комод.

 

В больнице ей было холодно, плохо кормили. Очень не хватало  голубя и перины. И было страшно.

 

 В комнате шёл полным ходом ремонт. Обдирались рыжие обои, клеились свежие, голубые в цветочек. А на место комода  удачно поставили шкаф, на место ее кровати – два кресла и торшер с абажуром.

 

Баба Граня ночами не спала. Она просто не могла спать. Она привыкла к своей перине, к тишине. Вокруг стояли  солдатские койки с тонкими колючими одеялами, стонали соседки.

 

Девочка-соседка в комнату бабы Грани приводила подружек, и все вместе они пили чай.

 

Одинокая слеза скатывалась по морщинистым щекам, и впитывалась в проштампованную наволочку.

 

В ее бывшей комнате, раздался какой - то хрупкий звон. Это упал  фарфоровый голубь со шкафа и разбился.

 

Баба Граня уже закрыла свои блёклые глаза и сжала под одеялом в кулаке моток резинки, и выдохнула: «Господи я здесь!… Ванеч

 

«Так решила судьба» 

 

 Стыдно конечно вспоминать, но раз уже вспомнила – то продолжу не начатый свой рассказ…. Я влюбилась очень в Пашу и мы поженились. Все просто было замечательно, можно сказать превосходно. Только все однажды изменилось. Изменилось очень кардинально, мне сейчас страшно даже писать про это. Я побежала на автобус он почти уже остановился. Буквально успела в него впрыгнуть. Вскочила на сиденье, которое сразу увидела пустым…. Двери закрылась, и кто-то сидел рядом поздоровался со мной. Автоматически я ответила, но понимала, что не знаю человека. Но словила себя сразу на мысли, что не может такого быть. Голос, сказал мне слово «привет» и был голосом из прошлого. Этот голос принадлежал молодому человеку, который был самой моей первой любовью.  Ввело меня это в заблуждение. Я все рассматривала в окошке, боясь оглянуться в эту сторону к вежливому человеку. Но я это сделала, тогда он продолжил наш разговор банальными словами «Как дела? И как поживаешь?». Я не помню, что отвечала, но он  сказал, что скоро ему нужно выходить оставил свой номер мобильного. Тут я поняла, что он со мной хочет встретиться. Я пообещала позвонить через пару дней с утра. Настал как раз тот день, и я позвонила. Он меня попросил, чтобы заехала я к нему вечером. Почему-то я согласилась. Его адрес я помнила, как и таблицу умножения. Росли же мы в одном дворе! Я мужу сказала, что к подруге, чтобы помочь ей выйти из депрессии. Он  мне поверил, ведь я всегда ему говорила правду. Всегда, только не сегодня! В 6 часов я была уже у Саши. Пили мы чай, смотрели музыкальные каналы, вспоминали совместное детство. Он потом положил мне руку на плечо. Его вторая рука была уже на моих коленках. Я пыталась отстраниться от него, отсесть, но будто приросла я к дивану. Начал он вспоминать как я за ним бегала как он не понимал ничего (дурачок), был ведь тогда маленьким…. И  я тогда «поплыла»…. Я обо всем забыла и обо всех…. Когда произошло все то, что и произошло, Сашка сказал мне ( спокойно): «так наверное решила судьба». Ему легко было говорить! Он ведь не был еще женатым и девушки, у него как я понимаю, не было. А я не пожалела ни о чем. Только мысль,  мне мешала дальше, мешала жить спокойно – объяснение мужу. Приехала я домой, формируя в голове что-то, но ничего так ему и не сказала. Утром, пока «любимый» мой спал, я написала ему записку…. В ней написала, что ухожу и что мы с ним разводимся, я люблю другого…. Потому что решила так судьба. «Мне совсем – уже совсем не было больно….» Чтобы я за него не выходила замуж, меня все предупреждали. Но я никого не слушала. Я верить никому не хотела. Все говорили, Киря любит гулять, в паспорте штамп его не остановят никогда. Я просто улыбалась, думала, что просто мне завидуют. Я шла уверенными шагами в Загс. В моих глазах было только счастье, которое  через 3 месяца закончилось…. Целое лето он не отходил от меня дарил комплименты и подарочки. А потом его  подменили…. Он,  дарил мне подарочки, но все изменилось. Он приходил поздно домой, не говорил комплиментов, мало разговаривал со мной, почти не звал никуда. Поцелуи и ласки, были редкостью. Я  выясняла с ним отношения, но он ссылался на усталость, на «загруженность»…. Потом вообще сказал, сменил работу я в это сразу не поверила . Наступил позже тот период, когда вроде все встало на места и я забеременела. Мы очень хотели ребенка. Кирилл обрадовался известию. Он меня отправил в коттедж, чтобы я подышала свежим воздухом. Нанял мне служаночку…. Мне понравилась очень его забота. Я даже не разглядела вообще ничего в ней подозрительного. Договорились мы, что он  меня заберет через неделю, я устроила сюрприз и решила приехать немного раньше. Походила по магазинам, купила классную вещичку, решила показать любимому ее на себе. Всю дорогу представляла я его реакцию на покупку. Закрывала глаза, и включала свою фантазию, улыбалась. Так хотелось мне жить. Мне очень хотелось, чтобы жил поскорее этот человечек, который у меня «сидел» внутри…. Когда я ближе подъехала к дому…. Ощущение мира меня покинуло. Интуиция меня убеждала в том, что должно что-то было случиться. Верить в это я конечно отказывалась. Зашла я в подъезд обнаружила, лифт не работал. Я нажимала снова на кнопку, в надежде, что  лифт скоро приедет ко мне и увезет к моему любимому…. Лифт не ехал. Постояла я еще минутку и решила в квартиру подниматься пешком. Шла я медленно, шагов ведь нужно было  много сделать (девятый этаж). Я только поднялась до 3 или 4 этажа (сейчас не вспомню) лифт загудел. Я вздохнула и улыбнулась дальше не пошла а поехала. Достала ключи, пока еще ехала в своем «спасителе». Открыла бесшумно дверь тамбура, чтобы сюрприз не испортить. Так же я открыла и входную дверь…. Оказывается, сюрприз только ждал меня. . Кирилл был на диване обнаженный у него сидела на коленях  какая-то дамочка. Она пила шампанское и хохотала. Только мне  было одной не до смеха…. Стало мне ужасно плохо. Я сразу «грохнулась» в обморок, отвезли меня в больницу, случился выкидыш…. Когда очнулась, то я увидела своего «любимого»,  на коленях с букетом и то как он плакал. Горячие слезы его падали на мое уже холодное сердце и не было мне его жалко.  То, что я от него услышала, было: «прости! Мне больно, что вот так у нас все получилось. Я совершил большую ошибку». А я  ему ответила, что мне совсем – уже совсем и не больно. Что я после этого долго буду куклой которая с разбитым плохим прошлым. Он меня понял, что я не собираюсь его прощать и  начать просить все сначала. Глаза мои ответили ему «нет» и он ушел. Слезы, которые оставил он мне, почти высохли…. Я больше к нему не вернусь! Измена погубила все и нашего ребенка.