Аркадий и Борис Стругацкие "Понедельник начинается в субботу".

- Да, садитесь. 

Они устроились, один - на переднем сиденье, второй - на заднем. 

- Сколько до Соловца? 

- Да километров 10, - ответил рыжий. - Все лучше ехать, чем пешком-то пилить.

- И то верно,- ответил я. Они определенно производили  впечатление приятных людей. 

- Хорошо, хоть погода не подвела. Мерлин говорит, за тонью ливни, дорогу размыло, - продолжал рыжий.

Я рассмеялся.

- А вы откуда будете? - задал вопрос смуглый.

- Из Ленинграда.

- Я из Мурманска. А в Соловец заедете?

- Да. Я туда как раз и еду. Мы там с ребятами условились встретиться. Они по реке сплавляются. В Соловце наше, так сказать, рандеву.

- Вам наверное, что Соловец, что Мурманск - все одно, север.

- Ну отчего же?

Нас стало бросать на кочках. По дороге обсуждали необходимость иметь машину.

- А вы кто по профессии? - поинтересовался смуглый. 

- Программист.

- Ого! - обрадовался рыжий. - Идите к нам в институт. Нам просто позарез программист нужен. 

- Да ну?

- Да точно! Это просто перст судьбы. Поверьте, вам у нас понравится. Вы нигде больше такого не встретите, как у нас.

- Правда?

- Будьте уверены. Вот вы на сколько в Соловец едете?

- Дня на 2, не больше.

- Вот и отлично. На второй день спрошу вас, где вы еще такое видали. Уверен, больше нигде. - Смуглый улыбался.

Я рассмеялся. 

- И что, вам действительно нужен программист? - из вежливости поинтересовался я.

- Еще как! Только нам не всякий подойдет. Нам необходим хороший программист, но не балованный. Это раз. Во-вторых, он должен быть согласен жить в общежитие. Да и зарплата 120 рублей.

- А с нимбом над головой не хотите? - ухмыльнулся я, впрочем, без злобы. - И чем вы в вашем институте занимаетесь?

- Да разным... Как все ученые, счастье для всего человечества ищем.

Мне стало еще веселее. Наконец мы проехали лес. Вдалеке показался населенный пункт.

- Соловец. А где вы заночевать собираетесь? - спросил рыжий.

- Да в машине, - ответил я, определенно отвечая их требованию "небалованности". 

- А может, к нам, в общежитие?  -предложил смуглый.

- Да что?! - возразил ему рыжебородый. - Как он пройдет-то в общежитие? 

- Да. Точно. Все время забываю. А может, трансгрессировать его?

- Брось! Он же не диван.

- Да перестаньте, переночую в машине, - стал я противиться их напору вежливости.

- Слушай! - вдруг воскликнул смуглый. - А может, на Лукоморье его?

- Точно! Вот молодец! Именно! Нечего ночевать вам в машине, если можно отдохнуть в доме, на относительно чистых простынях.

Как я ни упирался, встретившиеся мне научные сотрудники считали своим долгом хоть как-то меня отблагодарить. Я согласился. Некоторое время мы ехали по улицам Соловца, пока наконец не свернули по подсказке моих новых приятелей в один из переулков. Звался он Изящным, а улица, по которой мы ехали, - Лукоморьем. В городе меня поразили старинные строения: высокие деревянные заборы и срубы с красивыми расписными петушками на крышах. 

Мы подъехали к одному из таких домов и остановились. Один из моих попутчиков вылез из машины и, невзирая на мои протесты, пошел в дом договариваться о ночлеге. Я был поражен увиденным. Огромные ворота запирались каким-то старинным пудовым замком. На них были вывески, на одной из которых серебряными буквами было начертано: "НИИЧАВО. Памятник архитектуры. Избушка на курьих ногах." Вывеска №2 была еще поразительней: "Улица Лукоморье. Н.К. Горыныч. Здание №13.

На воротах сидел черный котяра. За воротами мой знакомец разговаривал с этим котом и звал его Василием. Наконец нам открыли. Во дворе стоял огромный дуб. 

- А вот и хозяюшка. - представил мой знакомый престарелую женщину, вышедшую нам навстречу. - Будьте знакомы. Это Наина Киевна. 

- Здравствуйте, гости любезные.

- Это наш новый программист. Просим любить его и жаловать.

- Ах, так это наш новый программист? - обрадовалась, казалось, старушка. - Ну так проходите же в дом. Добро пожаловать.

- Его надо бы на две ночки всего устроить на ночлег. Он...

- Знаю-знаю! - запротестовала старушка. - Привалов Александр Иванович. Мужской. Русский...

Она как будто читала мою анкету, глядя при этом мне прямо в глаза. Перечислив все основные мои паспортные данные, Наина Киевна улыбнулась. Вдруг она перешла на гадательный тон:

- А будут тебе, яхонтовый, дальняя дорожка и какой-то интерес в казенном доме. 

Смуглый откашлялся. Старушка замолчала. 

- Где же его положить?

- Да хоть бы и в запаснике. 

- Ага! А отвечать за все это кто же будет?

- Да бросьте, мы же уже договорились.

Мне стало неловко, что так стесняю и хозяйку, и моих новых знакомых. 

- Да не нужно, переночую в машине, - потихоньку стал я шептать рыжему. - Она же не обязана, в конце то концов.

- Да бросьте! Еще как обязана. Просто бабке хочется денег. А вот и он!

Смуглый повел меня к дому и пригласил внутрь. Старуха кричала нам вдогонку:

- А вдруг он что сопрет? А расписочку? Что таковая сдала... Тот принял столько и столько...

В доме был темновато, но вполне уютно. Я огляделся. В комнате мебели было немного: колченогий табурет, стол, диван в углу. На стене висело довольно большое мутное зеркало. Старуха почему-то все время волновалась, не цыкаю ли я зубом. Смуглый ее успокоил, что нет, не цыкаю. Да и вообще зубов не имею. Тогда она стала настаивать на получении расписки. Смуглый закатил глаза, но пошел за бабкой, видимо, писать расписку.

- Ну, можете устраиваться, - сказал рыжий, очень довольный, что все так быстро решилось. Мне было жутко неудобно, что доставил им столько хлопот. 

Наина Киевна посчитала, что я ей должен за проживание и труды 3 рубля. Намекнула, что неплохо бы и "от щедрот" накинуть. Я спорить не стал, дал сверху рубль. Старуха осталась очень довольна. 

Постелила она мне, тем не менее, на полу. Но как только вредная бабка ушла, я переложил постель на диван, разделся и улегся. Но мне не спалось. Очень хотелось есть. Вспоминались котлеты, бифштексы... Вдруг мне показалось, что в избе пахнет теми самыми бифштексами. Я уселся за стол, покрытый заляпанной скатертью. Видно, за ней много и с аппетитом ели. 

Мой живот уже так подвело, что я стал делать как раз то, чего так боялась старуха, - цыкать зубом. Вдруг в дверях показалась хозяйка с тарелкой. На ней была картошечка с пылу, с жару, да еще и с маслицем. Я был просто счастлив, уплетая так вовремя подоспевший ужин.

- Вот спасибо, Наина Киевна.

- Спасибо... Спасибо, - вдруг заворчала старуха. - Нечего врать-то было.

- Да разве ж я врал вам когда?

 

- А вот и врал! - задиристо сказала Наина Киевна. - Говорил, что зубом цыкать не будешь, а сам как раз и цыкал.

 

Мне стало неловко. Старуха ушла. Было слышно через стенку, как бабка где-то там ворочается на кровати и поет совершенно варварскую песню про то, что она будет валяться-кататься, когда Ивашкино мясцо поест. Меня осенило, что дверь я после ее ухода вечером запирал на замок. Как же тогда бабка смогла проникнуть в комнату? Я подошел к двери, стал ее ощупывать и вдруг... проснулся. 

 

В комнате кто-то разговаривал. Разговор был какой-то несвязный, не пойми о чем. Кто-то рассказывал про какое-то мясо, слонов, пьяниц - словом, какие-то небылицы. Я поднялся с кровати и стал прислушиваться. Голоса раздавались где-то за стеной. Нет, скорее даже из угла. Там висело на стене зеркало. Я подошел к нему поближе. Странность... В зеркале я почему-то не отражался. 

 

Чтобы развеять наваждение, я надавил на глазные яблоки. Все встало на свои места, и отражение мое в зеркале появилось. Но тут начал колебаться пол в избе. Я взглянул в окно. За окном показалась громадная нога, по виду куриная. Она порыла землю и скрылась из виду. Возле дуба на двух задних лапках стоял черный кот. Он говорил человеческим голосом и, видимо, никак не мог вспомнить текст абсолютного большинства русских сказок. 

 

"Склероз,- причитал кот. - Такая вот болезнь неприятная." Вдруг в его лапках из воздуха появились самые настоящие гусли. Кот пытался запеть, но текста песен он, видимо, тоже не помнил. Бедный Василий все бродил, откашливался, начинал то петь, то сказки рассказывать, но ни одну из них не мог рассказать до конца. 

 

Помимо этого я заметил на ветвях дуба самый настоящий акулий хвост. Я тут же шарахнулся от окна и вдруг... проснулся. В комнате звонил телефон. Я поднял трубку.

 

- Вы кто?

 

- А вы?

 

- Примите телефонограмму! - рявкнул женский голос в трубке. - Сегодня в полночь на Лысой горе состоится ежегодный слет. Форма одежды - парадно-выходная. Транспорт свой. Передал начальник канцелярии Х.М. Вий для Н.К. Горыныч.

 

- Кто?

 

- Вий. Хром Монадович. Вы начальника что ль канцелярии не знаете?

 

- Нет. 

 

- Кто принял?

 

- Привалов.

 

- Аа.. Ну-ну, Привалов. Давненько служишь? 

 

- Я не служу, а работаю, как все люди.

 

- Ну-ну. Встретимся на слете, - доброжелательно произнес женский голос и пропал.

 

Все,что здесь происходило, было очень забавно. Я не имел ничего против кота и русалки. Но этот слет... Я вышел на улицу воды напиться. Зачерпнул из колодца. Вдруг в воде показалась изрядно потрепанная голова щуки. Она стала кряхтеть:

 

- Опять на рынок тащишь... Да как же тебе не совестно-то? Я же старая уже совсем, болею.  Жабры давно не те. А ты все меня на рынок...  Ах, все это скупость твоя, все копишь-копишь! И сколько же тебе нужно? Ты же керенками печку топила! Эх, как же тебе не совестно...

 

Я откашлялся. 

 

- Ой! - испугалась щука. - А ты кто такой будешь?

 

- Да я тут, воды думал принести.

 

- А я подумала, что опять старуха. Она меня все время на рынок таскает, продает, значится. На уху. Люди покупают, а я им и говорю: "Отпустите меня, добры люди, а я ваше желание исполню!" Ну и отпускают, конечно. Одни с перепугу, другие - из выгоды. Я поплаваю немного в море, но потом все равно возвращаюсь в этот колодец, потому как у меня ревматизм, а в море холодно до ужаса. А старуха эта жадная меня уже и поджидает с ведром. 

 

Я отпустил щуку. Она побулькала в колодце, а потом выныривает и говорит:

 

- Ну что ж, загадывай. Только что-нибудь попроще. Я всякие там транзисторы и годовые планы на лесопилке не выполняю. Я лучше что попроще. Ну там сапоги-скороходы. 

 

- А как вы исполняете желания?

 

- Да кто ж его знает... С детства научена. Да я еще что! Вот рыбка золотая, она так точно чудеса делала! Да ее бомбой глубинной извели... - щука вздохнула.

 

Она рассказала печальную историю, как золотую рыбку взорвали при помощи бомбы. Она и хотела откупиться, но ее даже не спросили ни о чем. 

 

- Так загадывать желание будешь или нет?

 

- Да не надо мне ничего. Вас так бросать или в ведре?

 

- Да просто так бросай, служивый, - радостно произнесла щука и была такова.

 

Я пошел по улице Лукоморье. Меня уже заждались, наверное, мои друзья. Вдруг на улице появился автомобиль с цистерной. Это движение сопровождалось шумом, гамом. Окружающие старались уберечься. Цистерна скрылась из виду.

 

- Что это, Наина Киевна?

 

- Да Змея Горыныча повезли на полигон. Все испытывают что-то. Эх...

 

Я сообщил старухе, что дома на телефоне ее ждет телефонограмма. Она обрадовалась и стала уточнять детали предстоящего слета на Лысой горе. Потом повозмущалась, что ей не выделили автомобиля, а ступа ее нуждается в ремонте. 

 

Я пошел по своим делам. Наконец в конце улицы нашел маленькую чайную и заглянул в нее. Плотно позавтракав, рассчитался старухиными медяками, которыми она дала мне сдачу. Потом вышел на улицу и увидел автомат со сладкой газировкой. Мелочи у меня уже не было, поэтому пришлось искать купюру. К моему удивлению, пятак старухи опять оказался у меня в кармане. 

 

Я еще несколько раз проверял механизм этого чуда. Пятак все время возвращался, но только в том случае, если им заплатить за покупку. Настоящий неразменный пятак. Я накупил кучу коробков со спичками, напился газировки, но пятак все не пропадал из моего кармана. Наконец мои действия вызвали подозрения, и мною заинтересовалась милиция. 

 

В отделении милиции, как оказалось, были прекрасно осведомлены о волшебном действии неразменного пятака. Меня  по всей строгости отчитали, взяли показания. Даже пришлось выплатить штраф за неумышленные действия. Милиционер обменял мой пятак на обычную монету и посоветовал быть очень осторожным. 

 

- А вот вам, товарищ сержант, здесь, в Лукоморье, не странно жить?

 

- Да привык уже.

 

Я вернулся домой и стал сразу же чинить свою машину, которая отчаянно нуждалась в ремонте. Наина Киевна несколько раз и очень ласково пыталась уговорить меня, чтобы отвез ее на Лысую гору. Обещала денежное вознаграждение. Но после того, как кот-склеротик сообщил, что на Лысой горе меня непременно съедят, а сержант возмущенно осведомился, где это я видел дорогу на Лысую гору, я сказал старухе, что возьму с нее за проезд 50 рублей. Жадная бабка тут же отстала. 

 

К вечеру зарядил дожь. Делать было совершенно нечего. Я устроился в комнатушке, прилег на диван и стал думать. Вдруг раздался звонок, который отвлек меня от моих мыслей. Кто-то ошибся номером, просил позвать какого-то мастера. Когда я вернулся, дивана на месте не оказалось. Я не мог поверить своим глазам. На месте, где он стоял минуту назад, остался только пыльный прямоугольник. 

 

Вдруг в дверь постучали. На пороге стоял невысокий аккуратный человечек, какой-то подозрительно знакомый. На нем был абсолютно чистый, несмотря на непогоду, плащ. Странный субъект назвал меня "Алехандро Ивановичем" и спросил, не могли бы мы поговорить. Я кивнул и пригласил его в дом. Он подался было прямиком в мою комнату, но я его остановил, объясняя свое негостеприимство непорядком в ней. 

 

- Да и сесть негде, - присовокупил я в конце торопливо.

 

- Как негде? - удивился странный тип. - А как же диван?

 

Я обалдел.

 

- А что? Что диван?

 

Он заглянул мне через плечо и,заметив, что дивана и в самом деле нету, повернул в сторону туалета. Я удивился, но на всякий случай включил ему свет. Когда спустя несколько минут я заглянул в туалет, понял, что там никого нет...

 

В комнате на печке меня встретил маленький человечек с волосатыми ушами. Он тоже почему-то спросил про диван. Я был вынужден разочаровать и его в этом вопросе.

 

- Мда... - пробормотал человечек. - Вижу.

 

Вдруг он спрыгнул с печки и как-то неловко исчез в полу. Я остолбенел. Однако, через минуту человечек с волосатыми ушами снова вынырнул.

 

- Ох, как нехорошо. За такую-то левитацию меня бы сто лет назад с позором диплома лишили. Ну что поделаешь в самом деле. Старость...

 

- Да может вам лучше так уйти, как только вот буквально перед вами тот человек? - я кивнул в сторону двери в туалет.

 

- Ну вы тоже сказали! - усмехнулся мой собеседник. - Это же был Кристобаль Хунта! А я что? Мы - люди попроще. Нам не дано по канализации исчезать. Кстати, диван он с собой захватил?

 

- Нет. Он опоздал. Диван раньше пропал.

 

Маленький человечек сильно удивился, а потом с трудом исчез в стене. Я подумал, что сегодня точно кто-то еще придет за диваном. Осмотрев комнату, я решил, что неплохо бы прибраться. Нашел веник в углу и стал подметать. Вдруг за веник под столом что-то зацепилось, и я вымел этот предмет на середину комнаты. Это был хорошо отполированный и, как потом оказалось, теплый на ощупь цилиндрик. Я потрогал его и даже потер. 

 

Неожиданно все в доме заходило ходуном, меня так перевернуло, что даже подошвы ботинок отпечатались на потолке. Когда все стихло, в комнате оказался самый настоящий гриф. Я, в полной уверенности, что гриф - говорящий, на всякий случай с ним поздоровался. Но птица мне не ответила. Подозревая, что причиной переноса грифа в мою комнату стал цилиндрик, который нашелся накануне, я прикрыл опасный предмет ковшиком. 

 

- Ой, ну напрасно вы так обращаетесь с Умклайдетом, - произнес кто-то.

 

- С чем? - я огляделся, но не нашел никого.

 

- Ну вы его называете Волшебной Палочкой. С ней нужно очень аккуратно, знаете ли.

 

- А вы, наверное, тоже за диваном, - предположил я. - Но его, увы, нет. Тоже опоздали.

 

- Ааа... Диван, - произнес невидимый кто-то. - Слишком много шумихи вокруг него. Ерунда все это. Для транслятора он слишком громоздкий.

 

Ни слова не понимая из всего вышесказанного, я все-таки пригласил невидимого появиться и составить мне компанию. Он тут же нарисовался и стал любезно со мной болтать. 

 

- Вы бы лучше убрали ковш. А то он непрозрачный для гиперполя.

 

- Да ради бога! Убирайте, - тут же согласился я. 

 

Но ковша на месте не оказалось. Цилиндрик, или Волшебная Палочка, стоял в луже. 

 

- Знаете ли, Александр Иванович, вы не расстраивайтесь. С Умклайдетом нужно уметь обращаться. Несколько семестров учиться.

 

Я был готов согласиться со всем, чем угодно. Новый мой знакомый очень любезно рассказал, что вокруг дивана и Умклайдета слишком много ажиотажа. Я внимательно его выслушал. Потом незнакомец засобирался домой и, как я ни сопротивлялся, исчез, буквально навеяв на меня сон. Уснул я прямо на полу. А утром диван оказался на том самом месте, на котором был накануне. 

 

Я услышал, что в прихожей кто-то говорит. Темой разговора был все тот же диван. В комнату вошли несколько человек. Они стали говорить о диване.

 

- Тааак, - недовольно проворчал один из вошедших. - Диван мягкий, инвентарный номер...

 

- Это же не диван, а ретранслятор. 

 

- Мне все равно, транслятор это или не транслятор. Я за него отвечаю. Разбазаривать не дам!

 

- Это не диван. Это настоящая музейная ценность. Ручная работа. Еще Людовик XIV любил на нем леживать. А Кристобаль целыми днями на нем работает.

 

- Давайте решим этот вопрос на совете в пятницу. 

 

Во время этого разговора зеркало то и дело говорило замогильным голосом. Наконец один из пришедших, седовласый старик, подошел к зеркалу. Он просунул руку в зеркальную поверхность и щелкнул только ему видимым выключателем. Зеркало наконец умолкло.

 

- Ну все, - подытожил он. - Решим этот вопрос на ученом совете.

 

Вдруг меня заметили. Ворчун, который не хотел давать разбазаривать имущество, обратился ко мне:

 

- Вы чего здесь спите?

 

- Модест Матвеевич, прошу вас, - произнес мой давешний знакомый Роман, который тоже оказался среди гостей. - Это Саша, наш новый сотрудник. Программист. Он только сегодня здесь ночевал. Вечером заберу его к себе. 

 

- Ну вот. Это порядок. А то что, к примеру, будет, если я приеду в Эрмитаж и там ночевать надумаю?

 

Он рассмеялся. 

 

- Правда, отличный у нас директор? - спросил меня мой знакомый. -  Это А-Янус Полуэктович. Великий человек. А его второе лицо, У-Янус, уехал в Москву по вопросам оборудования. Простой администратор.

 

- Близнецы что ли?

 

- Нет. Два воплощения одного и того же человека. Ты все очень скоро поймешь, Саша. 

 

Тут пришел милиционер с неразменным пятаком. Мне стало нехорошо, но вмешался Роман. Он снял с верхней полки вешалки какой-то старый картуз и натянул мне его на голову. Я исчез. Все вещи остались на своих местах; не стало только меня. Странное ощущение. Даже очень. Кепка-невидимка. Конечно же. 

 

- Где ваш ворюга-программист?  Тут им милиция интересуется. 

 

- Да не было никакого программиста. 

 

Роман сделал какой-то жест рукой, и посреди комнаты появился человек в штанах и без ботинок. 

 

Администратор музея растерялся. 

 

- Идемте, наш пятак на месте, - позвал милиционера администратор. - У нас все задокументировано. Вот. Сами во всем убедитесь. У нас все на месте. Вот. Живая вода. Кровь порченная. Меч-кладенец двуручный. Зуб графа Дракулы. Ковер-самолет. Модель действующая. Все витрины опечатаны. У нас все на месте, все в порядке.

 

- Ничего не знаю. У меня тут записано. Привалов. Ваш адрес.

 

Тут в помещение ввалилась Наина Киевна с черным козлом. Администратор стал возмущаться. Козел испугался. В доме началась ужасная кутерьма. Пользуясь случаем, я сбежал с места происшествия. 

 

Роман и Корней уже поджидали меня в машине. По пути мы захватили рыжего Володьку, которого я давеча подвозил вместе с Романом. 

 

- Ну как тебе тут, у нас?  Нравится?

 

- Да уж... Только как-то слишком уж шумно.

 

- Да это у Наины всегда так. Склочная старуха.

 

Мы подъехали к высокому зданию, и в глаза мне бросилась вывеска: "НИИЧАВО".

 

- Что это значит?

 

- Институт Чародейства и Волшебства. Вот тут и будешь работать. Программист нам очень-очень нужен.

 

- Да я же в отпуске. Да и ребята меня обыщутся.

 

- Это все мы берем на себя, - успокоил меня Володя. - А работать никогда не поздно и не рано. Понедельник начинается в субботу, так-то вот. Заезжай!

 

И я заехал. После этого начались совсем уж удивительные события. Но это история вторая.

 

История 2. Все суета-сует

 

В 2 часа пополудни наш компьютер снова сгорел. Тут позвонил Камнеедов и велел мне явиться к нему в кабинет. Мне надлежало заступить сегодня на дежурство. Камнеедов провел тщательный инструктаж. Я должен был следить, чтобы не было самовозгорания, чтобы ночью в институте никто не шастал, а демоны на входе были заговорены. Нужно было также посетить виварий. Ночью, впрочем, в институте могли работать некоторые лица... посмертно. Затем Камнеедов поздравил меня с наступающим Новым Годом. 

 

Я двояко относился к будущему дежурству. С одной стороны, ночью в институте было мрачновато. В полутемных коридорах бродили какие-то мохнатые личности. Я не раз пугался, когда в темноте слышал за собой какое-то цоканье. 

 

Витька, работник одной из лабораторий, оставил в своем кабинете своего дубля, о чем он меня и поставил в известность. Потом со мной распрощались оба Януса Полуэктовича. У-Янус отличался плохой памятью, но был очень добр и приветлив. А-Янус был много моложе второго воплощения директора нашего института, но отличался некоторой холодностью и отстраненностью. И все же, оба этих лица были одним и тем же человеком. 

 

Затем я встретил Киврина, Федора Симеоновича. Он был безнадежным оптимистом и заведующим отделом линейного счастья. Когда-то при Иване Грозном его сожгли за колдовство, при царе Алексее он тоже был казнен, позднее изгнан. При другом царе был сослан в Соловецкий монастырь, а перед тем ему вырвали ноздри. Но сколько бы бед ни выпало на его долю, Киврин оставался удивительно жизнерадостным человеком. 

 

Узнав, что я был оставлен Модестом на дежурство, Федор Симеонович начал возмущаться, даже вызвался за меня подежурить. Но я решительно отказался от помощи. 

 

- Да. Это хорошо, что вы решили поработать. А то все эти... со своим волшебством. Все это ерунда! Надо учиться, чтобы все по-научному. А это колдовство - архаика, ветхость.

 

Он тут же произвел магический знак рукой, после чего на ней появилось 2 яблока. Одним он угостил меня. 

 

Затем вошел Кристобаль Хозевич Хунта. Киврин стал уговаривать Хунту подменить меня вместе с ним и отпустить гулять и общаться с девушками. Но Хунта был категорически против подобной "благотворительности", а общение с девушками должно было, по его словам, быть приятным только после преодоления множества непреодолимых препятствий. Кристобаль Хозевич был заведующим отделом Смысла жизни. Мягкосердечность в его обязанности не входила. В юности он был Великим Инквизитором. Да и сейчас он производил странные опыты над самим собой и другими сотрудниками института. 

 

Когда они ушли, мне принесли ключи. Сделал это Выбегалло, Амвросий Амбруазович. Этот экспериментатор и сейчас оставил в своем кабинете экспериментальную модель, которую следовало накормить и за которой надлежало присмотреть. Это был человек, неудовлетворенный желудочно. Он должен был скоро вылупиться. 

 

Несколько ранее вылупился полностью неудовлетворенный человек, жалкое существо, скончавшееся практически сразу же. Выбегалло был в восторге, ведь он доказал, что полностью неудовлетворенный человек, как минимум, не бывает счастлив, а то и помереть может. Его деятельность после этого расследовали, но Выбегалло отвертелся. 

 

Потом я поговорил еще с магистром черной магии Магнусом Федоровичем. Несколько веков он работал над штанами-невидимками, но все его эксперименты оканчивались неудачами, хоть Магнус Федорович и был очень упорен. Сейчас он писал диссертацию по определению, что же такое счастье. 

 

Затем я стал обходить институт. Под потолком парили демоны Максвелла. Я по инструкции заговорил их и пошел дальше. По углам были прикованы скелеты. На люстре качались нетопыри. Везде был свален разный хлам, и было очень темно и мрачно. Всю эту рухлядь давно нужно было выбросить, и провести нормальное освещение, но администратор строго следил за отчетностью и "разбазаривать имущество" не позволял. 

 

Снаружи институт выглядел двухэтажным, но внутри в нем было этажей 12, никак не меньше. На каждом этаже были свои лаборатории определенной направленности: линейного счастья, доброты, смысла жизни, волшебства. Я спустился в виварий. Там дежурил вурдалак Альфред. Сейчас он пил чай с грустной миной на лице. Он стал рассказывать про чудовищ, которые обитали в виварии. Один из них, 50-тиголовый и сторукий Бриорей, сломал намедни палец. В носу ковырял.

 

Он, бедняга, маялся. Я осмотрел палец. Совсем не сломан, просто вывихнут. Я дернул Бриорея за больной палец и вправил его. Все его 50 голов тут же заулыбались мне благодарно. Затем мы с Альфредом побывали в комфортабельной камере Кощея. Он был осужден на вечное заключение, но устроился весьма приятно. Кощей был не только осужденным преступником, но и переводчиком Змея Горыныча. Да и некоторые сотрудники использовали его в своих исследованиях.

 

Лабораторию военной магии в свое время посетили все. Это было своего рода увлечение молодости всех сотрудников НИИ. Здесь исследовались вампиры, джины, мечи-кладенцы, ковры -самолеты и многое другое. Но после первой мировой лаборатория захирела не в силах противостоять современному оружию. 

 

В библиотеке меня больше всего привлекала Книга судеб. В ней были записаны судьбы 73 миллиардов человек, начиная с самого первого питекантропа. Увлекательнейшее чтение. Я частенько захаживал в библиотеку и перечитывал постепенно один за другим ее многочисленные выпуски. Четвертый этаж был занят работниками вечной молодости. Они были такими старыми, что электричку до сих пор называли "чугункой". Я погасил везде свет и вернулся в свой кабинет.

 

В институте меня встретили по-разному. В бухгалтерии нарадоваться не могли и сразу же завалили кучей расчетов зарплаты. Кто-то из ученых пробовал рассчитать при помощи моего компьютера трансформацию золота из свинца и другие диковины, но вскоре подобные экспериментаторы поняли, что моя электроника для всего этого совершенно непригодна. Тем не менее, работа в этом институте мне ужасно нравилась.

 

Через пару часов я поднялся на пятый этаж, в лабораторию Выбегалло. Воняло там невыносимо: Выбегалло запасся тоннами гнилой рыбы и отрубей, чтобы было чем кормить неудовлетворенного желудочно человека, который вот-вот должен был вылупиться. Эту лабораторию называли "родильным залом". Затем я заглянул в витькину лабораторию, где трудился его дубль. Это была копия, которая могла выполнять какие-то элементарные действия. Я пока только учился делать дубли. 

 

В углу витькиной лаборатории стоял тот самый диван, ретранслятор реальности. Витька крал диван каждую ночь, ведь он намеревался сделать всю воду на планете живой. Дубль напевал и ругался как-то уж слишком эмоционально, но потом заметил меня и застыл. Я рассмеялся:

 

- Ладно, не притворяйся, Витька. Хватит работать. Иди домой. 

 

- Вот черт, ничего сегодня не получается, - ругнулся Витька. Это был, конечно, он, а никакой не дубль. - Я на празднование отправил дубля, а сам решил поработать.

 

Вдруг я заметил, что в НИИ царит самая обычная рабочая атмосфера. Все сотрудники вернулись в институт, теперь и праздновали, и работали. Я пытался их образумить, но затем понял, что сюда, прорвавшись сквозь пургу, в Новогоднюю ночь пришли люди, которые обожают свою работу. Для них гораздо важнее и интереснее закончить свои проекты, чем сидеть сейчас дома за праздничным столом и глушить свой мозг водкой. Ну что тут попишешь?

 

В этом институте трудились люди, которые говорили, причем, с удовольствием, что понедельник всегда начинается в субботу. И они были рады этому. Дома в воскресенье им было просто скучно. Это были Маги с большой буквы и занимались они смыслом человеческого счастья. Никто из них доподлинно не знал, в чем он состоит, но все единогласно приняли гипотезу, что смысл бытия и счастья может заключаться в непрерывном познании неизвестного, поэтому любой человек может быть самым настоящим магом.

 

Все вокруг кипело и шло своим определенным чередом, как вдруг раздался душераздирающий вопль. 

 

- Вот черт, вылупился!

 

- Кто?

 

- Да упырь Выбегалло. Пошли, - позвал меня Витька.

 

Абсолютно голый, он сидел за столом и жадно жрал. Молодая практикантка, ведьма Стелла, нарезала ему хлеб. Она была вся в слезах. Выбегалло то и дело останавливался и просил ее подлить и подсыпать в чан питья и еды. Внешне он был точной копией профессора, но - слава богу - это был только что вылупившийся, вечно голодный кадавр, экспериментальный экземпляр человека, неудовлетворенного желудочно. Я обрадовался, что это все же не сам Выбегалло.

 

- Звонили профессору?

 

- Да. Уже выехал.

 

Наконец явился сам профессор. Он отругал Стеллу и включил конвейер, по которому заструились селедочные головы. Кадавр бросился жрать их. Даже когда он наедался, духовная пища его совсем не интересовала. Выбегалло прочел вдохновенную речь про счастье и удовлетворение потребностей. Кадавр жрал и жрал, пока не лопнул, забрызгав своими внутренностями пол НИИ. Выбегалло был счастлив: 

 

- Вот оно! Человеческая природа может укротить любые потребности!

 

Профессора окружили корреспонденты. 

 

НИИЧАВО переполошился. Вылупление следующей модели Выбегалло - идеального потребителя - грозило настоящей катастрофой. Эксперимент перенесли на полигон. Чудовище вылупилось с воем и стало жадно всасывать в себя все, что было вокруг, пока не появился джин, которого выписал со склада Витька. Джин свернул опасный эксперимент, и все вздохнули с облегчением. 

 

- А как ты узнал, Витька, что монстр, которого изобрел Выбегалло, все уничтожит? - дивились мы.

 

- Да Выбегалло обычный дурак. Он не понимает, что истинный исполин духа - это не идеальный потребитель, а человек, стремящийся совсем к другим ценностям. 

 

Мы долго обсуждали детали эксперимента, но особенно поражало то, что Янус все предвидел: и то, что кадавр пожрет все вокруг, и то, что Витька всех спасет. Откуда он это знал, мы поняли позже, но это уже совсем другая история.