ПИШИ ПО-РУССКИ.

 

Девять лет назад, выезжая в Москву без цели и средств, я не знал, встретят меня или нет. Встретить должен был один «отличный парень», которого лично я не знал, но который через друга обещал меня встретить и дать койко-место в съемном жилье в Мытищах. Помню этот солнечный весенний день. Я увидел красивую вывеску «Кофе Хауз» и понял, что мои двести рублей ждали этого момента. Я зашел, заказал эспрессо, оплатил, добавив: «Без сдачи». И ждал человека, которого лично не знал. Он должен был позвонить. Он мог не позвонить, и тогда ни с кого никакого спросу. Так я остался бы наедине со своим эспрессо на Казанском вокзале. Но он позвонил. А если бы нет?

В Москву я приехал устраиваться в головной офис одной федеральной газеты, но из ставропольского филиала позвонили в этот самый головной офис и сказали:

— Ни в коем случае, ни в коем случае.

О том, что я остаюсь без работы, я узнал из смс:

«Добрый день. Руководитель не готов провести с вами встречу в бли­жайшее время. Попробуйте подыскать другую работу».

Я и подыскал. И устроился.

На одном из федеральных каналов, куда я устроился после, шеф- редактор брал мой текст для сюжета и, не читая, передавал его другому корреспонденту.

    Юра, отредактируй и сделай так, чтобы было по-русски, — говорил он.

Все смеялись. Я тоже. Ведь это очень смешно.

Юра редактировал мой текст. Помню, в нем вместо «снова» появлялось «опять» и две совершенно новые запятые. Красивые, правильные, русские.

    Вот видишь, как нужно писать? — спрашивал шеф-редактор.

    Да, я буду стараться, — отвечал я.

Мой текст начитывал другой журналист. А я учился писать правильно до тех пор, пока не понял, что до эфира меня не допустят, если даже вы­верну себя наизнанку и стану самым русским из всех русских.

А Галина Клиторинская — продюсер наш — меня не любила вовсе. Дежурным ответом на мои вопросы был:

    Ты че, тупой?

Иногда она кричала и тряслась. А потом плакала и говорила сотрудни­кам: «Уведите его отсюда, уведите, уведите».

    В какое море впадает Волга? — заорала однажды Галина.

    В Черное, может?

   Ну вот, я же говорила, он тупой, и еще работает на федеральном канале, — обращалась она к подчиненным.

Те улыбались, кивали, мол, ну что с него взять?

   Какая река в отличие от всех мировых рек течет от экватора, а не к нему?

    Не знаю.

   Господи, и это продюсер федерального канала. Он ни-че-го-шень-ки не знает.

Коллеги улыбались, мол, «ну да, не знает». А потом выяснилось, что последние два дня Галина готовилась со своей дочкой к экзамену по гео­графии. Я как-то связал этот процесс с возникающими ко мне вопросами относительно рек, морей и экваторов, но не стал сильно углубляться. Ско­рее всего, я ошибался насчет Галины. Она хорошая. Все люди, которых я встречал, — хорошие. Однажды утром я застал в нашем оупенспейсе оче­редную коллективную истерику.

   Танк выехал с территории Уралвагонзавода! Выехал танк! Это сенса­ция! Нужно срочно раскопать, кому принадлежит танк! — кричала Галина.

Сотрудники тут же «заклацали» по клавиатурам в поиске этой скрытой от всех тайны.

И тут я думаю, интересно, а если танк выехал с территории Уралва­гонзавода, может быть, он каким-нибудь боком принадлежит сему пред­приятию? Озвучивать свои мысли не стал, ибо рисковал нарваться на «ты че, тупой?» в исполнении Галины Клиторинской.

Истерика нарастала. Откуда танк? Все бегали, кто-то решил изучить историю танкостроения.

Позвоню в Уралвагонзавод, решаюсь. На всякий случай. Просто так. Все равно никто не узнает о моем глупейшем поступке и не назовет тупым. Нахожу в интернете номер пресс-службы, звоню.

    Ваш танк?

    Наш. Меры приняты.

Несу запись разговора Клиторинской.

    Я нашел, кому принадлежал танк. Это танк Уралвагонзавода.

    Что?

Помню, после того как выяснилось, что это правда, она еще долгое время пыталась что-то сказать, но обратилась к редакции:

 

    Девочки, отбой. У этого сегодня звездный час.