МОЕ ВЕЛИКОЕ НИЧТО.

 

рекомендуем сервисцентр

 Мир уди­вительно меняется в унисон с нашим внутренним ощущением. Когда тебе тревожно и суета одолевает твои мысли, то кажется, что все вокруг бегут, все происходит в ускоренном и нервном темпе, весь этот общечеловеческий организм, состоящий из шуб, рук, ног, туловищ, валенок, сапог, насмор­ка, злых лиц, стремится будто к какой-то финишной прямой, на которой раздают оранжевые талоны на вечную жизнь. А сегодня, выйдя на улицу, я шел по городу, не отличающемуся от города, по которому я шел вчера. Люди сновали, подобно блаженным отшельникам, не сливаясь в тот самый черный, густой и жидкий общечеловеческий организм. В торговом центре, куда я направился для просмотра кино, в общественном туалете некто по­пытался поговорить со мной через дырочку, проделанную в перегородке между кабинками.

Я Александр, — представился голос из дырочки.

Я не ответил, ибо с голосами из дырочек, проделанных в перегородках между кабинками, в коммуникации не вступаю.

Вы сможете, молодой человек? — спросил голос.

И вот я уже в кинозале. На экране происходит эпическая битва (обо­жаю фэнтези, всегда вижу себя в роли отрицательного героя — колдуна, например), я почти уже там, среди какого-то реликтового леса, призываю убить праведника, и в самый момент, когда по всем законам жанра всту­пает тревожная музыка, чья-то рука вонзает мне в спину клинок. Фильм продолжается, а тоннель, по которому несется поезд моего воображения, врывается в какую-то обшарпанную комнату. Там я. Сижу на диване, в руке пистолет. Какой, не знаю. Вероятно, ТТ. Я вообще-то в них не разбираюсь. И вот я прислоняю его к виску и ба-бах — картинно падаю на кафельный пол. Извиваясь, как ручеек на горных порогах, по кафелю течет струйка моей крови. Я лежу без признаков жизни, мне хорошо и свободно. Никакой души, никакого бога, никакой геенны и рая. А просто абсолютное Ничто и тягостно-безразличный покой. Я чувствую, как в этой пустоте, в этом огромном пространстве, называемом Ничто, начинает рассеиваться мое со­знание, под действием гравитации образы его сужаются, отдельные фрак­ции расширяются и распадаются, другие вовсе исчезают, и то, что было мной, — становится частью великого и бесконечного Ничто. Ни мыслей, ни тревог, ни привязанностей. Я лежу в обшарпанной комнате, в белой сорочке и серых кальсонах, мое лицо красиво и бледно, оно высокомерно отсутствующе. Я чувствую великое избавление. Эти мысли приносят мне радость.

По искривленному эфиру пространственно-временного континуума летят мои воспоминания и мысли. Некоторые — тревожные и беспокой­ные, — обретая форму, запечатлеваются в тонких струнах микромира и становятся непредсказуемыми тахионами. Образы, сливаясь в причудливый поток кислотного цвета, теряют очертания и исчезают вовсе. То, что было мыслью — стало светом. То, что было важным, приобрело новый смысл в новых частицах, которые еще предстоит открыть ученым. А пока, после фильма, я иду к Алексею. День мой начинался покойно, но мысли снова сверлят мою седеющую голову.

рекомендуем сервисцентр

Мы встречаемся в шестнадцать часов. Алексей говорит, что в нашей голове есть некая штука, названия ее не помню. Она очень древняя и от­вечает за все, что мы не всегда можем объяснить. Вот эта маленькая штука, название которой вспомнить затрудняюсь, отвечает за сокрытое, передав­шееся нам еще от тревожных предков. Благодаря ей человек может встать и пойти в сторону балкона, открыть дверь и шагнуть вниз, навечно сливаясь с высотой. Благодаря ей он может сидеть в туалете, продырявливая дыры в перегородках между кабинами, и спрашивать у писающих мужчин:

Молодой человек, вы сможете?

Алексей берет настоящую передвижную доску, как в школе, настоящую указку, рисует мозг человека, пишет латинские слова, а я в это время, пока Алексей стоит ко мне спиной, смотрю из окна его кабинета.

Две юные девушки стоят на улице и курят. Вероятно, они знают и всег­да помнят, что когда-нибудь они, либо по причинам естественным, либо по некоему стечению обстоятельств, окажутся на смертном одре и Великое Ничто будет постепенно поглощать их сознание, расщепляя прекрасные женские тела на новые частицы загадочного микромира. Зачем тогда они стоят? Что мешает им сделать шаг в сторону дороги и оказаться под коле­сами автомобиля?

А остальное можно почитать в Википедии, — заключает Алексей, оборачиваясь ко мне.

Спасибо, познавательно.

Я иду по Цветному бульвару. Вы когда-нибудь думали о том, что каж­дый ваш шаг — это чья-то смерть? О том, что каждый ваш шаг — это чье-то рождение? Шаг — смерть. Шаг — рождение. Постоянный и бесконечный круговорот вокруг и внутри Великого Ничто, свернутого в самом себе.

А дома, очень далеко от Цветного бульвара, сидит мама. Она сейчас, наверное, смотрит телевизор. Я не звонил ей уже месяц. Я не знаю, что ей сказать.

Мама, мы конечны. Того бога, о котором ты говорила, нет. Я борюсь со своей любовью к тебе. Я боюсь страдать, если ты уйдешь раньше меня. Великое Ничто поглотит, сотрет и не оставит наших имен, лиц и плоти. Никакой сыновней любви, никакой материнской беззаветности. Жестоко, правда? И еще, «там», о котором ты говорила, — не существует. И мы, когда кого-то из нас не станет, больше нигде и никогда не встретимся. Нам от­веден этот малый срок случайного бытия, в котором мы случайно явились Матерью и Сыном друг другу.

Вечереет. Я иду по Цветному бульвару. Из глубины опускающихся суме­рек на меня смотрят влажные глаза последнего мастодонта. Где-то в эфире ночного воздуха блуждают тени людей, отправляющихся в долгий и изнури­тельный путь по заледенелым просторам планеты. Из глубин древнего океана всплывает зеленое, клыкастое чудовище и делает первый вдох. В воздухе тре­вожно, его пронизывает эпохальная тоска и холодное ожидание смерти.

В ресторане заказываю рыбу. Мертвая плоть моего далекого предка не­обходима, чтобы получать ценный белок. Белки в организме очень важны. Во глубине древнего океана, когда встретились атомы углерода, водоро­да, азота и прочих, они заложили в наше бытие этот странный и абсурд­ный механизм. Чтобы жить, мы съедаем друг друга. Они — нас, мы — их. И в конечном счете Великое Ничто — всех.

По некоторому стечению обстоятельств, по неизменному и непрелож­ному закону Случая, все произошло именно так. Мы появились. Блуждали по засушливым пустыням Востока, замерзали в ледяных царствах Севера. И когда наша скрытая способность к выдумкам наконец проявила себя, мы нагромоздили городов, обществ и, что самое страшное, богов. Разных — смертных, бессмертных, злых, требовательных, обидчивых.

 

Я возвращаюсь домой, завариваю кофе, меня трясет от обиды и нена­висти. Ничто, глумясь, продырявливает мое нутро и любуется той самой дырой размером с бога.

рекомендуем сервисцентр