ЦЕНА ТЕХНОКРАТИЗМА.

 

Классический пример — высокотеxнологичное для своего времени обеспече­ние преступной деятельности нацистского государства, в частности, «окончатель­ного решения еврейского вопроса» — Холокоста. Поэтому чисто технологические (не говоря уж о технократических) штудии и разработки, направленные на «повы­шение эффективности государства», вполне могут быть контрпродуктивными и даже негативными, а то и разрушительными по своим социальным последствиям, по вли­янию на жизнь граждан и их объединений. К сожалению, не нужно далеко ходить за примерами «эффективных», но деструктивных действий и наших государственных органов и служб. Каждый читатель легко их найдет. К тому же жизнь все время до­бавляет новые примеры. Целеполагание находится за пределами технологий и ме­тодик совершенствования управления. А в сегодняшней реальности политические ценности, определяющие организационное поведение нашей управленческой сис­темы, по моему мнению, ведут страну к катастрофе.

Думаю, технократические перекосы в сознании и характере разработок иссле­дователей, занимающихся политической и особенно управленческой проблемати­кой, отчасти связаны с дефицитом в их среде гуманитарной культуры и соответству­ющего ей мировидения. Это, в частности, — одно из негативных последствий из­лишне прагматической, приземленной переориентации образования на «компетен­ции» в ущерб общим знаниям.

Альтернатива — «особый» цивилизационный тупик, в направлении которого мы сейчас, хотя, к счастью, непоследовательно и неуверенно, но все же движемся. И нема­лую часть пути, увы, уже прошли. И если следовать представлению о фатальности «осо­бого пути», то мы обречены. Это — версия комплекса неполноценности, своего рода «расизма наоборот», которую я не могу принять ни эмоционально, ни аналитически. В такой позиции есть и избирательная примитивизация реальности, и что-то вроде «сток­гольмского синдрома». Культура же не гомогенна и постоянно находится в процессе развития и перемен. Перемен разнонаправленных, неоднозначных, но комплекс свя­занных с этим вопросов — за пределами темы статьи.

А завершить хочется большой цитатой из Карла Поппера, считавшего глубо­чайшей и еще далеко не завершенной революцией в истории переход от общества закрытого, где индивид растворен в коллективности, взамен получая иллюзию за­щищенности, к обществу открытому, где он свободен и должен сам принимать лич­ные решения. Такой переход неизбежно сопряжен со страхом свободы, с желанием и попытками вновь захлопнуть уже отворенную дверь. И, как показывает история, процесс действительно можно задержать. Но это приносит лишь новые беды, ибо вернуться в мнимый «утраченный рай» тоталитаризма невозможно. «Чем старатель­нее, — писал Поппер, — мы пытаемся вернуться к героическому веку племенного духа, тем вернее мы в действительности придем к инквизиции, секретной полиции и романтизированному гангстеризму... нам следует найти опору в ясном понима­нии того простого выбора, перед которым мы стоим. Мы можем вернуться в живот­ное состояние. Однако если мы хотим остаться людьми, то перед нами только один путь — путь в открытое общество».