Циньен. 12

 

Он резко встал из-за стола, коротко кивнул, словно ударил лбом кого- то пред собою незримого, и повернулся, чтобы уйти.

   Нет-нет! — вскрикнула Зинаида Николаевна. — Господа! Скажите ему, что так нельзя уходить! Мы не отпустим вас. Мы все вместе отпра­вимся бродить по Парижу.

   Умоляем вас остаться! — всплеснула руками Надежда Александров­на. — Я не прощу себе, что задала вам дурацкий вопрос.

    И я очень прошу не уходить, — сказал Иван Алексеевич.

  Нам всем станет плохо, если вы уйдете вот так, — устало проскри­пел Дмитрий Сергеевич, а Вера Николаевна добавила:

    Так горестно.

Она взяла его за руку и потянула, чтобы усадить на место. Алексей Николаевич вытянул из кармашка золотые часики и обозначил время:

    У нас еще ровно пятнадцать минуточек.

  Как раз чтобы я успела рассказать вам о наших удивительных со­седях, — спохватившись, воскликнула Наталья Васильевна.

   Но сначала выпьем за нашего самого почетного гостя, — произнес Дмитрий Сергеевич и даже потрудился встать.

Иван Алексеевич и Алексей Николаевич тоже встали и стоя выпили за Трубецкого.

   Пусть ваша жизнь озарится неожиданным счастьем! — произнес Иван Алексеевич с неожиданным для него пафосом, а Вера Николаевна даже вытерла набежавшую слезу.

Делать нечего, пришлось остаться, хотя ему давно уже хотелось бежать от этих прекрасных болтунов. Он опрокинул в себя рюмку коньяка, стал пить чай и не сразу вошел в смысл дальнейшего рассказа, предложенного очаровательной Натальей Васильевной.

   Представьте себе, друзья, у нас в соседнем доме поселились китай­цы. Молодая парочка.

  У вас прекрасный вид из квартиры, — сказала Вера Николаевна. — Просто чудный.

   Да, мы все время смотрим на дом Бальзака и воображаем себе, как он убегал через черный ход от кредиторов. По каменному коридору, который называется «улица Бертон». Как видите, и ему, французу, при­ходилось здесь улепетывать. Или, как сказал наш самый почетный гость, драпать.

  Мне вообще очень нравится улица Ренуар, на которой вы живете, — похвалила Вера Николаевна.

  Так что же китайцы, чем они так интересны? — спросила Зинаида Николаевна, с тревогой поглядывая на Трубецкого, который вздрогнул и словно проснулся при слове «Ренуар». А Борису Николаевичу просто по­чудилось «Денуар» — фамилия антрепренера, к которому перекочевала Лули.

  Ему не больше двадцати, а ей не больше семнадцати, — продолжила Наталья Васильевна. — Совсем дети, но видно, что без ума друг от друга. Фамилия у них самая смешная, какую только можно себе представить, — Мяу.

    Мяу?

   Действительно, смешно. Надо будет в каком-нибудь рассказе ис­пользовать.

   Да, Мяу. Ее зовут Ли, а его Ронг. Но дело не в возрасте и не в име­нах. Мы пригляделись... а ведь она-то не китаянка. Познакомились. И впрямь. Представьте себе, русская! Дочь генерала Белой армии. Вместе с родителями эмигрировала из России, поселилась в Шанхае при нашем там консульстве, повстречала своего милого китайчика, влюбилась и сбе­жала вместе с ним, вопреки воле отца и матери. Представьте себе, он уже неплохо говорит по-русски, а она по-китайски.

    Вы сказали Денуар? — спросил Трубецкой.

   Ренуар, — поправил Алексей Николаевич. — Но улица названа так не в честь художника Огюста Ренуара, а в честь писателя, жившего в во­семнадцатом веке. Кстати, одного из бессмертных.

    Это что значит? — не понял полковник.

    Ну, то есть члена Академии, — пояснил Иван Алексеевич.

    И вы там живете? На улице Ренуар? — спросил Трубецкой.

   Дом номер сорок восемь-бис, прямо напротив Бальзака, — сообщи­ла Наталья Васильевна.

    А китайцы?

  В доме рядом, у нас сорок восемь-бис, у них просто сорок восемь, и тоже на самом верху, как мы.

    Каково бедным родителям! — пожалела Вера Николаевна.

   Ах, оставьте, милочка! — фыркнула Зинаида Николаевна. — В жиз­ни должен быть полет, не скованный никакими узами, включая обяза­тельства перед родителями. Родили, воспитали — и дайте человеку свобо­ду самому искать свое счастье.

    А если дети найдут несчастье? — спросил Трубецкой.

  Все равно, это их жизнь, их выбор, их свобода, — назидательным тоном ответила Зинаида Николаевна.

   Но я недорассказала, — вновь заговорила жена Алексея Николаеви­ча. — Этот юноша уже открыл собственный небольшой китайский ресто­ранчик, сам готовит в нем блюда, а юная супруга, ее настоящее имя Лиза, ему в этом помогает.

  Вот тебе и счастье для генеральской дочки! — засмеялся Иван Алек­сеевич.

   А может, она и в этом счастлива, откуда вы знаете? — возразила Зи­наида Николаевна. — А так выдали бы ее замуж за какого-нибудь... — Она явно хотела сказать дальше: «за какого-нибудь офицерика», но вовремя осеклась, помолчала и добавила: — Богатого еврея.

    Отчего же именно еврея? — расхохотался Алексей Николаевич.

 

   Ну, не знаю, потому что богатый, — тоже рассмеялась Зинаида Ни­колаевна, и всем показалось смешным, что не выдали за богатого еврея, а убежала с китайчиком.