Сердечная недостаточность.7

 

рекомендуем техцентр

-    Пока, - бросил на ходу мальчик. - Вы приходите еще, ладно?

-     Ладно, - ответил серьезным голосом, сам еще не веря в сказанное.

Дверь со скрипом затворилась. Пятно све­та с лестничной клетки поглотила чернота прихожей.

-     Есть хочешь? - вопрос Эрики не пока­зался странным.

-     Обязательно. Иду прямо с работы. Голо­ден, как волк зимой. Того гляди - на глазах отощаю. Или тебя съем.

-     Мама с Колей поужинали. Мне почему- то не хотелось. Сейчас в животе марши за­играли. С непременным барабанным боем. Поэтому ужинаем вместе.

Макароны зашипели на сковороде. В теплую массу Эрика бросила масло. На соседнюю го­релку поставила вторую сковороду. С котле­тами. Шипение усилилось. Вдвое. Третьим на огне очутился чайник. Красный с черной ручкой и свистком. (Вот уж что-что, а свистки на горловинах чайников не терплю с детства. Но не всегда мы поступаем так, как нам хо­чется, делаем, что желаем. Потому приходит­ся поумерить свои привычки.) Телевизор с холодильника прекратил вещать очередной зубодробительный сериал. Макароны с кот­летами «созрели». Им суждено дымиться на тарелках. Чайник принялся подвывать и по­станывать. Как только вилками мы звякнули по тарелкам, со стороны плиты пронзитель­ный свист сообщил: «Или выключайте. Или соловья снимите. Дайте покипеть спокой­но...» Не дали. Заварили чай прямо в чаш­ках. И вернулись к пожиранию котлет с мака­ронами.

По телеку шли новости. Какого-то чудака спросили: «Скажите, а где вы были девятнад­цатого августа тысяча девятьсот девяносто первого года?»

Чудак пожал плечами. Поморщился. Ка­жется, так и не вспомнил, но уверенно ляп­нул: «Секс, вино, наркотики. Что еще?»

-    А ты где была девятнадцатого августа вы­шеупомянутого года? - сквозь хитрую улыб­ку спросил Эрику.

-    В столице нашей родины, - последовал спокойный ответ. Невозмутимость, с какой была произнесена фраза, поразила.

-    Баррикады, танки и автоматы? - вспо­миная чудака из телевизора, я снова иро­нично улыбнулся.

-    До баррикад не доехали. В тот день при­ехали с Игорем в Москву. Издалека. Из уже отпавшего от Союза Бишкека.

-    За фруктами ездили? - попытался со­стрить.

-     Почти угадал. За удовольствием. Я угово­рила мужа взять меня хоть один раз в горы. Он не только охотник заядлый, но и турист хоть куда, - замолчала. После паузы доба­вила: - Был. Мы разошлись, когда Коленьке годик исполнился. Мне надоели его вечные скитания по горам, по городам и весям, волнения и дерганья. Ему - мои домашние проблемы и упреки. Ведь он только ночевать приходил. Всё - дела. Уходил - я еще спала. Возвращался - я уже спала. Но это другое. Так вот. Мы приехали на Казанский сирот­ский вокзал. Но еще в Рязани пассажиры обнаружили - в поезде отключили радио. Газет нигде достать не удалось. Их, как оказа­лось позже, просто не существовало. В неве­дении ринулись на Белорусский. Купить би­леты домой. Повсюду - тишь. Утро. Асфальт блестит. Совсем недавно по нему прошли поливальные машины. Живо вспомнились старые фильмы, где Москву любили показы­вать утренней - в сиянии восходящего солн­ца. В фонтанах «поливалок» резвилась всеми своими цветами радуга. Редкие прохожие улыбались новому дню. Клаксоны гудели празднично и призывно. Это было давно... А мы с Белорусского направились в центр, на Театральную. Друг Игоря в то время в издательстве «Планета» на сыщиками зна­менитой Петровке (но не тридцать восемь) работал. Переводчиком. Знание пяти язы­ков в совершенстве его никогда не тяготи­ло. У «Большого» - танки и бронетранспор­теры. По броне детвора лазает. Солдатики и офицеры курят. Тоже на броне. Блажен­ство. Мы подумали - парад репетировать приехали.

Входная дверь в издательство заперта. Ближайший автомат у Пассажа. Через доро­гу. Звоним. Подходит нетерпеливый человек в кепке-аэродроме. Переминается с ноги на ногу. Загнанно дышит.

-    Саши не будет? Странно, сегодня ведь рабочий день. Вроде, - недоуменно Игорь вешает трубку. Человек влетает в автомат. Накручивает диск и в это же время:

-     Какая работа, дорогие? Вы что, с гор спустились, что ли? - сквозь смоляные усы огорошивает нас. С места тронуться нет сил. Человек кричит в трубку:

-     Мама! У вас ни стриляют? Что? У нас? Тоже пака нет! Абищают танки. Ждем. Ни валнуйся, все нармально! Абнимаю! - с ха­рактерным акцентом заканчивает. Игорю бросает:

-     Ну пачему смотришь, а? В стране граж­данская вайна, а они ни знают, - повторяет вопрос: - Вы что, с гор спустились?

-      Утром, - ответил Игорь.

 

-      Что утром? Спустился с гор?