Небесная «Call of Duty».

рекомендуем техцентр

Пожелтелый древний свиток испуганно трепетал в лучах плененными крыльями, отчего дрожали кустарник и травы, на которых напряженно раскинулась золотистая паучья сеть. От закатного жара вокруг словно потемнело, подул мистический ветер, и эта паутинка показалась мне огнистым ночным городом, на который я смотрю с балкона своего двенадцатого этажа. Я извлек рукопись из тенёт, осторожно развернул и заглянул в нее. Буквы ее неожиданно, как паучки, разбежались, царапая полотно бумаги, в разные стороны и тесно уселись по краям рукописи. Сама же бумага, там, где теперь не было букв, стала прозрачной, и я увидел сквозь нее, что оборванные нити нащупали, коснулись друг друга и воссоединились — паутина затянула слабую рану и облегченно колыхнулась на ветру. Следом за ней и бумага обрела свой прежний вид: буквы возвратились на место, и повесть неизвестного автора предстала в том виде, в каком я ее сейчас и разворачиваю.

(Примечание: произведение написано на немецком языке, и я даю ее довольно точный — с учетом грубоватой стилистики — перевод, местами художественный, за что принес бы извинения автору, если бы знал, кто он.)

«Den Anfang.

Ich schreibe diese Zeilen zu einem Ziel... Начало. Я пишу эти строки с одной целью: чтобы те, кому доведется еще пройти нашими дорогами, не наделали наших же


ошибок. Я пишу это для тех, кто когда-нибудь захочет узнать правду о событиях, непосредственным участником которых был я и мои боевые друзья. Ведь слушая нынешних ораторов и их многочисленных неуемных поклонников, делаешь вывод, что мир до самого верху полон лжи и прочих душевных нечистот, что народы планеты (и нашей страны в особенности) деградировали настолько, что теперь жаждут даже не дикой неправды или вдохновенного обмана — они хотят лести!

Когда личность следует за неправдой, все же в ней иногда включается разум, что совершаемое — незаконно. А вот когда личности нужна лесть, она превращается в собаку. Кто же не знает, что собаке хорошо быть собакой, кошке, наверное, хорошо быть кошкой, но каково высшему существу в звериной блошиной шкурке?..

Да и что взять от нынешнего порядка вещей, когда в нем главное место занимают эти ничтожества — правители, по кровеносным сосудам которых текут нефть и газ, нефть и газ, и страшное зрелище представляют их глаза! Загляните в них, посмотрите на лоснящиеся сизые лица, на руки в перстнях, на охрану: это именно за них, скорее — за атрибуты, раз за разом голосуют на выборах тупоумные избиратели. Почему же? А потому что им лгут, но при этом — льстят. Большие люди льстят людям маленьким, и маленьким людям — нравится.

Вот так-то.

Мне нужно перевести дух. Gott Schutze Deutschland. Одна-две минуты. Я прошу. Кто хочет, пусть выйдет на балкон, закурит или просто посидит немного в ожидании, когда успокоится мое германское сердце.

 

А если безо всякого снисхождения, не давая мне передышки, прозвучит здесь нетерпеливый, но, впрочем, справедливый упрек: где же был я, борец за нравственность, который на самом-то деле всего лишь посредственный злопыхатель? Что я сделал для общего успеха как гражданин и рыцарь? — Я приму упрек и отвечу: я виноват больше других в том, что не смог объяснить, не смог донести правду именно такой, какой она явилась перед нами в те далекие дни, не смог отстоять идеалы Империи с оружием в руках, не смог проявить всю свою волю, показать лучшие качества воина и полководца, а в самый важный момент приложил ума больше, чем того требовала простая ситуация, и — запутался в мироощущении. Но идущий за нами (я вижу сейчас тебя глаза в глаза, наша Великая Надежда) — идущий за нами дорогу осилит, и с верой в это предначертание я продолжаю.