ОТ СКОРБИ ПРОИСХОДИТ ТЕРПЕНИЕ. 24

 

16    сентября

Экскурсия по Дому Рукавишниковых. От старого краеведческого му­зея ничего не осталось. В здании отреставрировали интерьеры, возобно­вили роспись потолков, лепнину. Всё выполнено так, как восстановили дворцы в Санкт-Петербурге, Москве.

Водили нас по трём этажам, рассказывали об истории этого уникаль­ного дома, а я для себя всё отмечал и отмечал, что отсюда, из этих стен, ушла жизнь, ушло что-то естественное. Будто рассматриваешь огром­ную подделку.

На третьем этаже в нескольких комнатах выставлены стулья и кресла из коллекции Шереметьевского дворца. Всё привезено из Европы. Есть удивительные образцы. Выполненные в готическом стиле.

Из окон открывается замечательный вид на Волгу и осенние заволж­ские леса. Каково же было жить в таком доме? Как в нём ощущал себя человек? Я бывал в больших современных домах, обходил их с хозяева­ми. Потом привычно садились за стол в кухне и часами разговаривали, пили, закусывали.

Как естественно жить в больших пространствах, чтобы они были функционально необходимы, а не просто существовали сами по себе?

После экскурсии в зале заседаний Законодательного Собрания на­граждали школьников — победителей областного конкурса сочинений на тему «Быть человеком». Я член жюри.

18 сентября

По моей инициативе договорились о встрече в Выставочном зале с Владимиром Заногой. Захотелось услышать профессиональное мнение о картине Кима Шихова «Над речным раздольем. Портрет Валерия Сдоб- някова». Владимир Иванович подробно всё разобрал. Отметил неудачи: кисти рук, ствол берёзы от моих плеч и до земли невнятно написан и ещё ряд замечаний. Но в целом одобрил. Да и вообще отметил талант Кима Ивановича, как художника ищущего, ставящего перед собой се­рьёзные задачи (и это в такие годы).

Любопытное замечание Володи. Когда Шихов лишился всех должно­стей, потерял влияние (а человек он амбициозный), то не раскис, а на­против, ещё более ушёл в творчество, в живопись. Ему не нужно было кому-то угождать, думать о том, чтобы кого-то не обидеть. И именно в этот сложный жизненный период стал ярче раскрываться его талант художника.

Не торопясь прошли по всей выставке. Нашли несколько хороших работ, мимо которых я в прошлый раз пробежал. Опять полюбовались «Мостом» В.К. Тырданова.

Я удивился, что Маша Занога свои пейзажи написала с натуры каж­дый за полтора часа. А какие хорошие, цельные работы. И закончены.

Через Кремль прошли в Союз писателей. Володя у меня впервые. За­столье после открытия своей юбилейной выставки хочет провести в на­шем зале, ещё не обустроенном, с не выкрашенными стенами.

20    — 22 сентября. Вачский район

В пионерском лагере «Дружба» (жили) и в селе Клин прошёл Первый всероссийский Некрасовский семинар молодых писателей. Приехал туда одним из руководителей семинара по прозе, Дмитрий Фаминский со мной как слушатель. В лагере тихо. Гуляли по асфальтированным до­рожкам. Полно сыроежек и маслят прямо на территории около корпу­сов. Поселились в комнате на двоих на втором этаже кирпичного зда­ния. На верхнем этаже будут жить все руководители. Но такая удобная комната только одна. Я воспользовался преимуществом прибывшего раньше всех.

В лагере на площадке мужики развели костёр (привезли сырые обрез­ки берёзовых досок) и завели неспешные разговоры о случаях на охоте, о том, как боролись летом с пожарами, о встречающихся на дорогах зве­рях и птицах. Особенно о филинах (потом ночью я слышал уханье этих птиц в лесу).

Приехал автобус из Москвы. Среди писателей — Василий Дворцов (руководитель семинара), Анатолий Парпара, Александр Сегень, Михаил Михайлович Попов, Андрей Воронцов, Ирина Репьёва, Наталья Влади­мировна Романова (жена Сегеня) и ещё кто-то из Орла. Кроме Репьёвой все остальные сидели вместе за столом (трапезным), и общение получа­лось единительным — весёлым, уважительным.

21.09. Едем в село Клин. В убогом сельском Доме культуры открыва­ем нашу работу. Тоже выступаю. Отправляемся в бывшую школу. Двух­этажное здание из белого кирпича. Беднота, полы в классах с облупив­шейся краской, стёкла кое-как склеены скотчем.

Свой семинар с Репьёвой проводили в библиотеке. Она говорит без умолку о вселенском зле, о православной вере и всё с неофитским за­дором — неглубоко, слабо доказательно, но поучительно. О текстах мо­лодых писателей почти не говорили (да и не читали их до этого), когда же всё-таки к ним обращались, то какие-то замечания общего толка я вставлял, но для себя решил — на следующий день уйду в группу Попова и Воронцова.

Перед обедом молебен в практически разрушенном соборе. Ветре­но, дождливо, холодно на улице. А тут печка натоплена, тепло. Сегод­ня праздник Рождества Богородицы. Для этого храма он престольный. Службу ведёт благочинный с двумя священниками. Тут же накрывают столы для трапезы — сверх обильной, праздничной с домашними на­питками (морс, квас, вино), всевозможными мясными блюдами и пиро­гами. Меня попросили сказать тост. Призвал молодых — воспользуйтесь случаем, когда есть возможность услышать мнение о своих произведе­ниях от одних из лучших русских писателей.

Экскурсия по району — собор в Арефино (Троицкий). Построен в 1702 году и с тех пор никогда не осквернялся, хотя в советское время на некото­рый срок закрывался. Но прихожане не допустили разграбления святынь. Утварь, иконы, серебряные позолоченные оклады и ризы, шитые речным жемчугом — всё подлинное с момента открытия церкви. Душа трепещет, чувствуя вековую намоленность этого места. Настоятель отец Александр из «простецов». Но в этой деревенской простоте он и мудр, и чист. Говорил о своём храме, о его истории незатейливо, без всякой рисовки и артистиз­ма. А ведь тут иконы, начиная с четырнадцатого века. В конце встречи даже стихотворение своё прочитал (хорошее), как пример собственных блужданий в поисках правды, пока не пришёл к Богу, к служению ему.

С особым чувством я обратился к священнику за благословением на труды по созданию нашего Союза писателей, как православного. Он и благословил, и троекратно расцеловал меня.

Село Казаково — предприятие художественных изделий (Казаков- ская филигрань), музей. Удивительные тончайшие металлические кру­жева. Рядом величественный собор. Краеведческий музей, в котором мало отличия от подобных музеев в райцентрах области.

На горе у Жайска площадка выложена брусчаткой, часовня постро­ена (каменная, белая, с мозаичными иконами по внешним стенам — внутрь не попали), установлен памятник Петру и Февронье. Тут фото­графировались писательской группой. Но полюбоваться видами за Окой не суждено — дождь, ветер.

После ужина в холле корпуса интересный разговор о языке, литера­турных делах с Михаилом Поповым и Андреем Воронцовым.

22.09. В Клинской школе завершение семинара. Как и хотел, ушёл в аудиторию Воронцова-Попова. Там разговор и интереснее, и живее, и профессиональнее. Правда, много отвлекался на общение с библио­текарями. Просили подписать все подаренные журналы (подарил их и Воронцову с Романовой), написать какие-то пожелания для их альбома, договорились о сотрудничестве по Некрасовским дням.

При подведении итогов всё в том же клубе нам подарили по каза- ковскому подстаканнику совершенно чудной работы. Заключительный обед — ужин в лагере, сидели под шатром у костра своей компанией руководителей семинаров. Андрей Воронцов даже предложил выпить за меня. Подняли тост. Михаил Попов отметил, как я откровенно и точно разобрал сказку одной дамы. Сам он попытался всё смягчить.

 

Уехали с Дмитрием Фаминским уже в темноте. Отвезли А.А. Парпару на вокзал в Муром (отличный новый мост построен через Оку), потом уже домой. И ехали-то как-то легко, празднично, без усталости.