ОТ СКОРБИ ПРОИСХОДИТ ТЕРПЕНИЕ. 25

 

Александр Васильевич Мюрисеп рассказал, что записал чтение сти­хов покойного профессора Всеволода Алексеевича Грехнёва на нижего­родском ТВ. Там их представили как впервые открытые публике. Будто не было большой их публикации в «Вертикали. ХХ! век» ещё пять лет назад. Передача выйдет в субботу, но я заранее написал всё, что об этом думаю, в виде небольшой статьи. Отнесу её в «Нижегородскую прав­ду». После разговора с о. Владимиром Чугуновым посмотрел интервью, которые он взял у Станислава Куняева, Владимира Крупина, Виктора Николаева на Московской международной книжной ярмарке. Крупин говорит о «Верикали. XXI век», что это, безусловно, русский журнал.

Виктория Трофимовна Захарова напоминает о конференции в педа­гогическом университете. Надо бы принять участие.

Геннадий Щеглов прислал вёрстку моей книги «Сопротивление не­любви».

27    сентября

В.Г. Цветков удручён — у него обнаружились проблемы со здоровьем. Чуть ли не начал готовиться к смерти (мы в это время с Николаем Алек­сеевичем Бондаренко докрашивали потолок в зале), попросил меня по­звонить Чугунову, чтобы тот помолился. Батюшка же уверил меня, что ничего страшного у Цветкова нет. Я передал это Владимиру Георгие­вичу. Вроде бы воспрял духом. о. Владимир предложил, чтобы Цветков ему позвонил, и он даст ему необходимые для лечения рецепты. Тот по­звонил.

28    сентября

Владимир Цветков пришёл в Союз писателей в добром расположении духа. Я этому рад. Сегодня Евгений Эрастов у нас представляет свою новую книгу стихов «Язык травы», которую я выпускал. И опять встреча прошла тепло и творчески. Говорили и о стихах Евгения Ростиславови­ча, и вообще о поэзии, о природе творчества. Всё это не разгадываемые загадки, и тем не менее...

Открывая встречу, передал Евгению Благодарственное письмо наше­го министра культуры Михаила Михайловича Грошева. Немного сказал о творческом пути юбиляра (ему исполнилось 50 лет). Ближе к оконча­нию выступлений, уже подробнее сказал о своём впечатлении от его рас­сказов и стихов, при этом подчеркнув, что предпочитаю второе. Вооб­ще, Женя всегда был фигурой самостоятельной и самодостаточной. Но ведь любопытно — являясь приверженцем Ленинградской школы (пере­писывается и поныне с Александром Кушнером, отсылает Александру Семёновичу каждую свою книгу), он становится постоянным автором не «Знамени» и «Дружбы народов», а «Нашего современника» и «Москвы».

За чаем (именно чаем — без спиртного) больше говорили об обще­творческих проблемах: почему становятся поэтами? Что это, избран­ность или определённого рода болезнь? Мне и тут пришлось выступить. Я убеждён, что Господь всякого наделяет определённым служением в жизни. У него всё рассчитано. Как и в каждой профессии, и тут есть случайно забредшие. Но основу всё-таки составляют избранные.

Домой шёл под моросящим дождём.

29    — 30 сентября. Дивеево

Я, Светлана Леонтьева, Владимир Цветков едем на машине Светла­ны. Нам приготовлены номера в гостинице «Олимп». Вернее всего, это жильё для паломников, но современное. Без излишеств, но всё необхо­димое есть.

Удобный Дом культуры, большой зрительный зал наполнен меньше чем на четверть. Даже, наверное, меньше. Хозяева, члены Союза Ди- веевских литераторов, читают свои стихи. На слух некоторые хороши, вполне профессиональны. Приглашают к микрофону меня. Представ­ляю всех из нашей делегации, говорю о Нижегородской областной ор­ганизации Союза писателей России, дарю большой комплект номеров «Вертикали. ХХ! век» и свои последние книги.

Владимир Георгиевич подробно о своих четырёх книгах — «Мялики — городошная династия», «Родина старцев», «Православный вождь». Я настоял, чтобы он привёз их по 20 штук. Да сам их и собрал в коробку. Все ока­зались раздарены пришедшим. Светлана читала стихи.

За ужином большой разговор о литературе, Православии. С удивле­нием узнал, что даже здесь, в глубокой литературной провинции, кипят нешуточные страсти, интриги вокруг местного литобъединения. Тоже разделились, пытаются свергнуть нынешнего руководителя Нелли Зиму.

В номере почти до трёх часов ночи говорили о наших проблемах с Цветковым.

Весь следующий день экскурсии по монастырю и источникам. Впер­вые за всё время на «Канавке» прочитал сто пятьдесят раз молитву Бо­городице (и двадцать раз сверху — вдруг сбился со счёта) — такое было внутреннее состредоточение. Приложились и к мощам батюшки, и к его вещам. Побывали в соборе за Колокольней, где мощи бывших настоя­тельниц. В доме Пашеньки — там хороший музей.

Источники и в Дивееве, и в Цыгановке оборудованы просто велико­лепно.

Конечно, во время разговора много пришлось услышать скорбного относительно монастырской (околомонастырской) жизни. Да я и сам почувствовал — всё превращено в туристический центр с одной-един- ственной главной целью — зарабатывания как можно больше денег. Исчез тот трепетный дух, что почувствовал я, впервые приехав на эту землю, и, позже, то своё состояние попытался передать в очерке «До­рога». Тогда и в источник мы окунались прямо в реке. Теперь русло вы­сокой дамбой уведено в сторону, а над источником (довольно большим прудом) установлены домики для купающихся, детские горки с берега для детей.

Назад ехали, убегая от одной чёрной тучи и попадая под другую. Поз­же мне рассказывали, что в городе даже снег прошёл.

2    октября. Кунавино

За два дня покрасил в Союзе писателей по второму разу две стены в зале. Только успел закончить (краска тоже кончилась), как позвонил Дмитрий Фаминский — у него есть возможность со мной съездить в де­ревню, чтобы закрыть дом на зиму. Отправились.

С окнами управились быстро. Да и окон-то всего три, да один щит на веранде.

Тоскливо мне было на душе. Что-то нарушилось в нашей жизни, если и в деревенский дом перестали ездить. Будто вину какую-то перед ним чувствую. А может быть, понимаю — жизнь уходит. Осознаю её конеч­ность. Раньше мало обращал внимания на даты жизни ушедших людей. Теперь смотрю на них особо, и буквально физически чувствую — какой малый срок предназначен мне впереди.

3    октября

В театре драмы премьера — в постановке Валерия Саркисова «Опи- скин» (по «Село Степанчиково и его обитатели» Ф.М. Достоевского). Кое- что о готовящемся спектакле рассказывал А.В. Мюрисеп, да я напрочь всё позабыл. Смотрели, как всегда, вместе с Александром Васильеви­чем. Присоединилась к нам и Раида Леонидовна.

Я совсем не помню повести Достоевского (обязательно перечитаю), но на сцене устроили весёлый гвалк, чуть не водевиль. Первый акт — динамично, смешно, зрителю не дают опомниться. Но я уверен — он и забудет обо всём увиденном, как только покинет стены театра. Всё действие, все монологи и диалоги построены на внешних эффектах, не затрагивающих ни душу, ни разум. Сергей Блохин в роли отставного полковника на своём месте — добр, мягок, жалеющий и любящий всех.

 

Второй акт начал разваливаться на отдельные, не зависящие друг от друга сцены, куски. И всё сразу поскучнело. Много внутренних противо­речий в трактовке образов. Хотя, как зрелище, спектакль получился.