ЗЛАЯ ЛЮБОВЬ. 6

 

Народу в кафе было совсем немного, и обе туалетные кабинки были свободны. они заперлись в одной из них, и Юля-Джульетта, сев на крышку унитаза, быстро и судорожно стала расстегивать ему брюки. Максим попытался поднять ее, но она заставила его стоять, после чего произошло то, чем они не занимались никогда; у них до этого все делалось способами консервативными, унас­ледованными от многих поколений отцов и дедов, бабушек и прабабушек. Максиму и Юле этого было вполне достаточно для глубокого удовлет­ворения. В тонкостях орального секса, который за последние десятилетия обрел лидирующее по­ложение в половой жизни страны, Максим разби­рался мало, да и необходимости такой не было, но сейчас он получил такой невообразимый экстаз, что был просто потрясен. Поэтому эякуляция (или, как в народе говорят, оргазм) случилась быстро и сильно. Настолько, что правильнее было бы это назвать семяизвержением. Юля, вытирая губы розовым платочком и улыбаясь в почти перепу­ганное лицо Максима, сказала:

     Ну вот. Теперь хорошо. А сейчас вернемся к столу.

она открыла дверь и увидела совершенно нео­жиданно, что возле их туалета топталась пожилая женщина. Другая кабинка была, наверное, тоже занята. Юля, смеясь, выскочила из туалета и по­бежала в зал. за ней вышел Максим и, увидев тет­ку, покраснел до лба и волос. А у тетки сделались такие глаза, будто она увидела змею с человече­ским лицом и в костюме. она попыталась взвиз­гнуть, но сама закрыла себе рот обеими руками. Максим бросился в зал вслед за Юлей. Потом сел за их столик с таким чувством, будто он теперь точно знает, что такое счастье.

     Так хочешь узнать, во что черные юмористы превратили финал трагедии Шекспира?

      Ну?.. — весь сияя от нового доказательства ее любви, пролепетал Максим.

       Давай, говори первую часть фразы.

     Нет повести печальнее на свете... — зауныв­но продекламировал он.

     Стоп! А теперь я продолжу, — сказала она и тем же, что и он, тоном произнесла: — Чем по­весть о минете в туалете, — и захохотала.

Несколько шокированный герой спросил, едва скрывая досаду — ведь сейчас его новое счастье было практически испачкано дурно пахнущим со­держанием этой шутки:

       И чего ты находишь в этом смешного?

      Как чего? Ты прикинь. То, что сейчас было. было в туалете?

       Ну да.

       То, что я делала, как называется?

       Ну, м-мин.

     Во-во, — не дала ему закончить девуш­ка. — А меня как зовут, не припомнишь?

       Юля, — покорно ответил он.

       Нет-нет, полное имя?

       Ну, Джульетта.

      Да! Да! — торжествующе вскричала Юля на весь зал. — Ты же видишь, все совпадает. Все точ­но как в той переделке! И Джульетта, и туалет, и минет. Вот то-то и смешно!

      Действительно, — попытался улыбнуться Максим. — Однако там есть еще «нет повести пе­чальнее».

      И это сейчас будет, — вдруг посерьезнела его любимая. — Мы с тобой расстаемся сегод­ня. И то, что было в туалете, — мой тебе прощаль­ный подарок ко дню рождения.

Максим оцепенел.

       Я уезжаю.

       Надолго? — только и сумел вымолвить он.

     Не знаю. Может, на две недели, может, на месяц. или больше. Не знаю. Я думаю, что мне пора изменить свою жизнь. Ты, главное, меня не ищи. Не надо. Если сложится — встретимся как-нибудь потом.

Джульетта никогда не сжигала все мосты. Один, маленький, оставляла. Так. На всякий слу­чай. Мало ли что.

она протянула Максиму маленький белый конверт.

     Здесь не читай. Я сейчас потихоньку уйду, а то, что там написано, прочтешь дома. Прощай, родной. — И она поцеловала ошалевшего Мак­сима в лоб. Как сына, как брата.

Дома Максим прочел убийственные сло­ва: «Я не сказала всего. Мы расстаемся навсег­да. Я уезжаю с итальянским певцом Джузеппе Ро­мано. Вернее, уплываю на его яхте. Быть может, мы с ним поженимся. Не забывай меня. Все ведь было хорошо, правда?»

 

«Мы расстаемся навсегда», — мрачно про­цитировал ее письмо и соответствующую песню Максим. «И чего они так радуются, — некстати подумал он, — когда поют это? "Прощай, от всех вокзалов." и так далее. Чего они так ликуют от того, что расстаются? Что певец, что автор. Или радуются, что наконец-то от нее избавились?»