ЗЛАЯ ЛЮБОВЬ. 7

Все ку­да-то ушло, все мысли, память, планы на будущее, все испарилось, все, кроме подлой Джульетты, исковеркавшей всю его жизнь. разбитое сердце Максима зимина вполне медицинским образом реагировало на происшедшее. Его кардиограм­ма показала и тахикардию, и перебои, и аритмию, что, кажется, одно и то же, а кроме того, кардио­грамма его поведения из стабильной и уверенной обрела черты крайней депрессии и даже склон­ности к суициду, а точнее — к рассмотрению его, суицида, возможности. В голове все время назойливо звучали фрагменты песен о несчастной любви, в которых постоянно ставился один и тот же вопрос: «Как теперь без тебя?» звучал безжа­лостный приговор: «Я не могу без тебя». Песни эти к тому же снабжены точными, бьющими пря­мо в разбитое сердце метафорами вроде «Без тебя — как без птиц лето» и т. д. и т. п. Вечная тема неразделенной любви, любовного предатель­ства и «растоптанных цветов» — самая любимая в нашей песенной лирике. И Максим, всю жизнь издевавшийся над такими песенными штампами, вдруг почувствовал в них не только пошлость, но и искренность, и неподдельное горе. Ведь правда: мир без нее, без этой коварной изменщицы, стал действительно пуст, бесцветен и безмолвен! «Все ненужным сразу стало без тебя», — думал он за­долго до сочинения этого нетленного песенного шедевра. Пусть банально, да, но банально и изби­то ведь потому, что верно!

А что же до самоубийства, он в один очеред­ной печальный вечер у себя дома поставил перед собой ополовиненную бутылку коньяка и храбро решил додумать эту мысль до конца и сегодня же с ней покончить — либо в одну сторону, то есть отказаться разом и навсегда выбросить из головы, либо... вниз, с пятого этажа.

Вот что делает любовь проклятущая, нена­стоящая, бесовская! Но, слава богу, от второго варианта Максим после еще двух доз коньяка и получасового размышления отказался. Хватило в этот раз ума и чувства самоиронии. Он думал: са­моубийство — мерзость хотя бы потому, что это неправомерный бунт человека против природы, бога, против естественного, органичного течения жизни, событий. Бунт такой же нелепый, как идея повернуть вспять сибирские реки. Идиот, который это придумал и возомнил себя царем природы, не понял, что он не царь природы, а ее часть, причем не самая лучшая. Ты не сам рождаешься, тебе по­дарена жизнь, и не ты ее хозяин. Это тебе только кажется, что ты хозяин, и не тебе ее отнимать.

«Да-да, слабость, заносчивость, горды­ня, — думал Максим в правильном направле­нии. — А потому — мерзость!»

И он налил себе еще полстакана. Надо жить, как бы больно тебе ни было. Переживать, даже страдать, но жить, а реке — течь в своем русле. Жизнь — это, наверное, такой редкий дар бога, что поднимать на нее руку —по меньшей мере бестактность по отношению к Творцу. Потому и церковь относится к суициду с категорическим отрицанием, как к одному из тяжелейших грехов.

После вновь принятых ста граммов Максим расслабился, отвлекся ненадолго от душевных ран, и ему удалось перенастроить свой уставший от переживаний мозг на философские обобщения.

И тут он набрел на главный итог, главный вывод из сегодняшних рассуждений. А ведь так умереть, из-за такого умереть — просто-напросто стыдно! Это сродни какой-то психической аномалии или истерике, а может, и тому и другому! Так или ина­че — отдает чем-то весьма дамским, и если дам еще как-то можно понять в этом случае, то муж­чину, завершившего свою жизнь по такой постыд­ной причине таким постыдным способом, понять сложно, в лучшем случае ему можно посочув­ствовать. Маяковский — ни при чем, там не из-за несчастной любви.

 

Максим после этого глубокомысленного диа­лога с самим собой потихоньку начал выздорав­ливать. Еще через пару дней он почувствовал, что немного отпустило, что такой жестокой ломки уже нет, и помчался к малознакомому, но авто­ритетному психоаналитику, чтобы укрепить от­воеванные немного позиции и окончательно рас­статься с прошлым в лице антишекспировской Джульетты. Ушел он от него смеясь и с твердой надеждой на то, что теперь и сам справится. Хищ­ная лапа неутоленной страсти, которую он долго принимал за любовь, постепенно разжималась, отпускала, удалялась и превращалась в воспо­минание. После психотерапевтической беседы со специалистом Максим, возвращаясь домой и даже отвергая намерение купить спиртное, без которого не жил последние недели, — не воле­вым усилием отвергая, а просто осознавая, что сегодня уже не нужно, — вспоминал их забавную беседу и довольно смешные рекомендации попу­лярного врача. Ну почему, ну почему эксперты в области любви, секса и семейных отношений в большинстве своем очень некрасивые люди (что женщины, что мужчины)? Хотя, может, в этом-то все и дело — они нелюбимы, и даже секса с ними никто не совершает. Так хоть поговорить, порас­суждать на эту тему.