Безголовый жених. 5

 

   На Леру было жалко смотреть. Она сидела, обхватив голову руками (видимо, опасаясь потерять её), вся такая потрясённая и убитая горем. Её близкие родичи сразу же ухватились за соломинку, пущенную моей мамой, старательно успокаивали несчастную невесту и подводили к тому, что всё случившееся, быть может, даже и к лучшему.

   -- Доченька, может, и не надо нам головы этой? -- вкрадчиво спрашивала Зинаида Альбертовна. -- Пусть уж безголовый будет. Невелика потеря, и плюсики тоже есть.

   Тетя Поля тоже подключилась.

   -- Да, Лерочка, не гневи Бога, надо довольствоваться тем, что Бог послал. А послал немало...

   Другая бабушка Леры (не та, которая кочерга) сказала:

   -- Ты, главное, внучка, не волнуйся, найдут головушку Вани, никуда не денется. Не иголка какая-нибудь, закатилась да и лежит себе тихохонько, дожидается. Шила в мешке не утаишь.

   Я смотрел на сцену как на дурной сон.

   Ольга Резунова, не стесняясь в выражениях, резала правду-матку.

   -- Женишок-то, конечно, -- дрянь... -- сокрушалась она. -- Невесте так необходимы сейчас слова поддержки, а он как чужой сидит, сторонится, как прокажённую... Наверное, только о своей голове думает... Эгоист! Мне кажется, стоит усомниться в их любви.

   Николай Сергеевич с другой стороны подначивал.

   -- Вань, может, ты свою голову одолжишь на время?

   -- Это как?

   -- Ну как... ты же спрашивал, какой смысл от твоей раздвоенности. Вот и пришло время принести пользу. Видишь, на сцене жизни у тебя -- ущерб, потеря, непоправимый урон, так сказать, а другой ты -- прямо-таки неисчерпаемая кладовая запасных частей.

   -- Да пожалуйста, забирайте, готов отдать хоть всё!

   -- Это хорошо, что ты такой щедрый. Вот только, боюсь, поздно уже, раньше надо было думать. Теперь уж семь лет прошло, ничего не поправишь.

   -- Николай Сергеевич, не путайте вы Ваню, -- вмешалась Ольга. -- У него и так мозги набекрень.

   -- А я и не путаю. Вот, Вань, и разгадка твоего нынешнего состояния. На своей свадьбе ты и впрямь голову потерял, в буквальном смысле этого слова. Твоя бедовая головушка пролежала в сыром подполье театра долгих семь лет, а в один прекрасный момент нарастила тело...

   -- Спасибо, Николай Сергеевич, я уже понял: так всё и было...

   На сцене Зинаида Альбертовна всё уговаривала и уговаривала "дочерь".

   -- Ты посмотри на Ваню. Он, бедный, сидит, как неприкаянный. Думаешь, ему легко? Он тоже страдает. Кто ж знал, что всё так получится!

   Мой Иван встрепенулся, словно услышал каким-то тайным ухом, нервно постучал по столу пальцами, потом вдруг схватил рюмашку да тут же её в сердцах опять поставил. Видать, чем-то сообразил, что некуда эту рюмку пристроить.

   Лера нехотя посмотрела на него, и что-то хитрое блеснуло на её лице. И уже в следующую секунду лицо смягчилось, подобрело. Лера трогательно и мило улыбнулась и жалостливо сказала:

   -- Ваня с утра ничего не ел. И выпить, наверное, хочет.

   И в этот миг я увидел идиллию. Меня поразило, какие всё-таки жених с невестой грустные, грустные, особенно жених, как будто предчувствуют, что их ждёт семь лет непростой жизни...

   -- Ничего, мы сейчас за него и поедим, и выпьем, и закусим, -- весело прыснула тётя Поля. -- А свадебку нельзя отменять. Да ну, из-за какой-то нелепицы! Это ты правильно решила.

   -- Я ещё ничего не решила.

   Тётя Поля толкнула локтём своего тщедушного муженька, что-то ему шикнула на ухо, и тот сразу поднялся с наполненной рюмкой и тост завернул.

   -- Есть такое выражение: муж -- голова, а жена -- шея, -- сказал он. -- Куды шея повернёт, так и будет. А мне кажется, куда вернее, когда жена -- голова, а муж -- шея. Прекрасная голова завсегда лучше. А от двух голов частенько путаница бывает. Вот у драконов по несколько голов было, так они все и вымерли.

   Посыпались разные возгласы, одобрительные и не очень, но все дружно выпили и закусили.

   Лера ещё какое-то время сидела задумчивая, потом встала, поправила на себе платье и фату.

   -- Минуточку внимания, -- сказала она и, когда все затихли, заговорила печально и торжественно: -- Я хочу рассказать, как много я значу для Вани. Признаюсь, особой любви к нему у меня никогда не было. Ваня всегда был неудачник, жил ради каких-то призрачных ценностей. И только когда мы с ним познакомились, тогда у него и началась настоящая жизнь. Он даже сам удивлялся. Сколько раз мне говорил: ты, Лерочка, мой ангел хранитель, без тебя я -- пустое место, ноль без палочки. Поверьте, мне сейчас очень тяжело, но я не могу его бросить, хотя и всё яснее ясного... Хорошо, я пойду с ним под венец, мы в любом случае должны быть записаны на небесах, -- голос её задрожал. -- Вы все свидетели: я приношу в жертву саму себя, свою молодость и красоту, свою бесценную жизнь. Я вижу, в отличие от Вани у вас у всех есть головы на плечах, и вы оцените мой великий подвиг, мою колоссальную жертву.

   Гости одобрительно загалдели, по столу понёсся весёлый грай, посыпались замысловатые пожелания, шутки, бряканье тарелок и звон бокалов, заиграла музыка -- и покатилось, полилось.

   -- Кушайте, пейте, гости дорогие, -- радостно кричала Зинаида Альбертовна. -- Если мы здесь хорошо погуляем, то и в земной жизни у молодожёнов всё ладненько будет.

   И гости лезли из шкур, резвились на всю катушку, плясали то под весёлую музыку, то под грустную.

   Станцевали и жених с невестой медленный танец. Я с интересом наблюдал за ними и еле-еле сдерживал слёзы умиления. Мой Иван, несмотря на свою ущербность, нежно и уверенно вёл невесту, стараясь не делать резких движений и не оттоптать ножки в инкрустированных туфельках. А Лера внимательно следила за ним и время от времени поправляла сползающую салфетку на его шее. Всё это выглядело так трогательно и настойчиво прошибало слезу. Но в какой-то момент Лере надоело постоянно придерживать салфетку, и она сняла с себя фату и водрузила её на безголового жениха. И вот это мне совсем не понравилось.

   Впрочем, Лера с Иваном больше не танцевала, а понеслась во все тяжкие. Прошло совсем немного времени, и на сцене уже творилось что-то несусветное, всё смешалось -- кони, люди... Лера отчаянно веселилась и разошлась не на шутку. Она совсем не обращала внимания на скучающее тело жениха своего и резво танцевала то с одним ухажёром, то с другим, которых я и знать не знаю. На той нашей свадьбе их, естественно, не было, но, как я понял, на небесной свадьбе должны присутствовать все...

   В какой-то момент у Леры глаза разбежались...

   -- Ой, я запуталась, -- запыхавшись, говорила она. -- И тот хорош, и этот. Давайте жребий бросим, что ли?

   -- Что ты, доченька, побойся Бога, -- взмолился отец. -- Разве можно полагаться на случай? Ты сердце слушай. Иван уже так и так от нас не уйдёт, а другие -- как знать... -- Кидай, доченька, кидай! -- уверенно сказала мамаша. -- Твой отец умное не скажет. Жених всё равно ничего не видит и не слышит, пользоваться надо...

   -- А ведь правда, мама! -- обрадовалась Лера. -- Зачем тогда нам жребий -- все пригодятся!

   И вот после очередного весёлого танца Лера, запыхавшаяся и довольная, бухнулась рядом со своим безголовым женихом и стала над ним немилосердно издеваться.

   -- Ванечка, скушай этого восхитительного маринованного поросёнка... -- ласково лепетала она. -- Жених должен всё делать ради своей любимой... Ты должен пить и есть ради меня... Не хочешь? Знаешь, какой вкусный поросёночек -- пальчики оближешь. Ты мой поросёночек... Может, тебе салатику положить?.. Ну, не капризничай... Ой, ну тебя совсем не поймёшь! Все любят вкусненько поесть, а ты нос воротишь...

   После этого Лера начала меняться. Внешность её как-то поблекла, а потом и вовсе подурнела. Неправильные и вычурные черты лица представляли собой унылую и безобразную картину, на которой особенно выделялись крючковатый нос, нелепо пухлые губы и базедовы глаза.

   Но самое странное, все присутствующие вели себя привычно, словно с невестой совсем ничего не происходило. Я не мог постичь этой непонятной всеобщей слепоты и готов был поверить, что это со мной что-то не так. Ведь даже мать и отец Леры как будто ничего не заметили.

 

   -- Какая-то чушь, ничего не понимаю, -- разволновался я. -- Это же не Лера. Что с ней сделали?