ретро плюс. 40

 

Камуфляж — тоже кожа. А под ней три сущности. В профиль — римский легионер, линия лба классически переходит в линию носа, вид воинствующий. Затем является садовый гном, он приходит в анфас: детские пухлые щеки, пухлые губы, длинные ресницы. Поставить такого в саду рядом с гладиолусами — и любоваться, пусть хлопает жевательной резинкой.

Третья сущность обитает в нем по каким-то особым дням. Четвергам, например. Четным. Или нечетным. Короче, не сегодня.

И по этим четвергам он вне зоны доступа. Все же остальные дни — камуфляж, кладбище, парковка, ты какой кофе будешь?..

Ухожу. Оставляя в машине весь этот чертов камуфляж, который...

Который, конечно, — шуба, кожа, шкура дикого янтаря.

И радиоволна снова выплеснет на берег его голос...

А где-то каждое утро продавец дикого янтаря тащит на себе огромный рюкзак — янтарный сизифов камень.

На вершине горы стоит его лавка. Он раскладывает янтарные фигурки, картины, бусы, браслеты, вазочки, магниты, брелоки, мешая фальшивый янтарь с настоящим. И каждый день ему задают один и тот же вопрос:

      Точно настоящий?

Он достает зажигалку.

И до самой ночи на вершине горит огонь.

      Слышишь? — орет продавец янтаря.

      Слышу!

Андрей Столяров

Гроссмейстер Маканин

Ушел из жизни еще один из литературных мастеров XX века, Владимир Маканин — вслед за многими характерными фигурами той эпохи, разного масштаба и разного склада дарования (от Бориса Стругацкого до Даниила Гранина). Но про Маканина, помимо прочих комплиментарных определений, нужно сказать, что он в пространстве российской словесности был «беззаконной кометой в кругу расчисленном светил», пользуясь образом Пушкина. Поэтому, возможно, его произведения читали и понимали меньше, чем этого заслуживал его литературный талант. Поэтому сейчас стоит еще раз внимательно всмотреться в особый путь, в поиски и находки этого большого и оригинального автора.

В конце 60-х годов на поле советской литературы, основательно расчищенном культурными и политическими потрясениями предыдущего десятилетия, выбирали направление движения «три богатыря»: Юрий Трифонов, Андрей Битов и Владимир Маканин (по крайней мере, ретроспективно их богатырство не подлежит сомнению). Нет, конечно, они не пребывали в полном одиночестве: вокруг виднелись такие фигуры, как Нагибин и Казаков, Конецкий и Фазиль Искандер, Аксенов и братья Стругацкие, да и Белов, Абрамов, Распутин уже начали создавать свои эпические песни о порушенной русской деревне... Еще не утихли отзвуки молодежной прозы. Еще в силе был более или менее шаблонный «производственный роман». Но три этих автора наметили самые перспективные пути постижения меняющейся на глазах жизненной реальности.

 

.Трифонов в своих произведениях 70-х годов, то есть в самых зрелых и удачных, изображал — дотошно и проникновенно — разные стороны повседневного существования и поведения российско-советского интеллигента. Одновременно он показывал, как в жизни обычных людей наряду с конформизмом, покорностью обстоятельствам, заботой о преуспеянии, о своих близких (в ущерб «дальним»), с тиранией мелочей («быта») — возникают и присутствуют такие моральные категории, как мужество, стойкость, ответственность, верность, альтруизм. С этим сочетался острый интерес писателя к истории, прежде всего к революционной российской истории. Именно в среде бойцов-идеалистов разных эпох он видел множество примеров самопожертвования, заботы об общем благе, героизма. Правда, Трифонов не идеализировал революционеров и их нарратив. Он довольно рано пришел к трезвой и аналитичной рефлексии о влиянии «освободительной борьбы» на судьбы страны, сохранив при этом острое чувство историзма, взаимосвязи и взаимовлияния времен. Но тени и зарницы великих потрясений всегда присутствовали на горизонте его произведений.