Генрих Бёлль. 3

Задолго до того, как начался обстрел, трое солдат перего­варивались в маленьком окопе, который сами же выкопали ночью. Они рыли землю всю ночь, поочередно отдыхая и стоя на карауле. Каждый из них в свой черед даже не забывал­ся сном, а впадал в оцепенение, в какое впадают смертельно измученные люди, какое сковывает солдат на передовой (ах, сколько существует способов забыться сном, об этом знают целые народы, которым довелось оказаться в самом пекле войны). На рассвете явился связной от генерала и сообщил о времени начала наступления. Трое сидели в окопе, перегова­ривались и курили. Последние двое суток они ели только по куску хлеба, что выменяли у сослуживцев. Пили только не­много солоноватой застоялой воды из окрестного пруда, но один из них владел невероятным сокровищем: его хлебный мешок был до отказа набит сигаретами...

Голод.

Голод не тётка.

Русская народная мудрость

— Шарика Вася очень любил, прежде разрезал, а после зашил.

Петя Квасков, из банды братишек, повесил трубочку таксофона на место и пошел от станции железной дороги через куцый лесок, назад, к баньке на базе юннатов, где в малой холодильной фуре минивена похитители Элвиса держали взаперти шоколадного парня в наушниках.

Пошел петлять и заблудился.

Голем. 4

Ему захотелось остаться внутри трагического переживания, и гений Тетель шагнул из белого куба галереи в Москве прямо на стену вокруг еврейского кладбища в Старой Праге. Бесплотный дух огляделся. Стояла весенняя светлая ночь, над Влтавой клубился туман, неслись по небу брюхастые облака цвета океанической сельди. Тетель не знал, в какой год он шагнул, но судя по модели автомобиля на шоссе, за рулем которого мелькнуло лицо девушки в берете из жатого бархата (кажется, опель), он угодил в самое начало послевоенных годов.

Голем. 3

Вот ноги ощетинились вилками, а колени ножами. Вот лопнула обувь, и из дыр вылезли куриные лапы фаршированной курицы. Вот...

    Что ты наделал, ребе?

   Что наделал ты, Мойзес? — ответил вопросом на вопрос страшный Лёв, пылая пегим золотом бешеных глаз, каким озирается на рык льва стая пятнистых гиен у водопоя ночью, когда слышит поступь царя, идущего к звездной воде.

Голем. 2

Но сегодня тебе повезло, Мойзес.

Бог никогда не исполняет наших желаний буквально. И зря.

Но настало время хотя бы один раз настоять на буквальном исполнении буквы и принять каждую букву Закона к закону. Возлюби Всевышнего, как ближнего своего...

И этот один раз уже здесь.

Голем.

     

Когда я играю с кошкой, я допускаю, что на самом деле это она играет со мной. Особенно если это — черная кошка.

Монтень

Оказалось, что рок стал преследовать кулинаров с первой же минуты, как только они принялись за бисквитного Элвиса. Сначала то, затем то, наконец это.

Оказалось, что среди кондитеров есть негласный запрет на изготовление съедобного человека. И если все-таки заказчик потребует изготовить такую фигуру, то нужно сначала слепить из кусочка сырого ванильного теста фигурку Голема, уродца на трех ногах с большой головой, вставить ему глаза из изюма без косточек, обжарить тельце урода на противне, обмазанном маслом кокоса, разломить Голема на число кондитеров и съесть каждому по кусочку словно просфору.

Торт второй свежести.

Источник всех бед человека в том, что он ест.

Будда

Прошляпили Элвиса!

Звонки на мобильник шли беспрерывно — но не те.

Не те! А те, те, те. И те, те, те.

Каблуков ждал звонка от вымогателей и пресекал прочие разговоры.

Ворье нанесло удар в самое не горюй...

Три русских вопроса:

Что делать? Кто виноват? Как обустроить? — размышлял Ахилл, развалившись тревожным бульдогом на заднем сидении.

Небесная «Call of Duty».

Повесть

Мы разжигаем костёр посреди зимы, Когда кругом лето негодяев.

Я нашел эту рукопись в паутине. Не вспомнить уже, о чем я думал, предстояло ли что необычное моей находке — может быть, некий знак? Память сохранила только закатные лучи солнца, обильно освещавшие город. В тот раз, гуляя, я прошел за угол нашего дома, который поднимался в голубое небо двенадцатью широкими застекленными золотисто-белыми этажами, остановился, посмотрел и увидел.

(пуговица).

Все пройдетусталость, гарь и печаль.

Все пройдетнавек останется сталь.

Сталь сердец и городов,

Сталь негромких наших слов И ракет, летящих в звездную даль...

Николай Добронравов. «Магнитка»

Плавился асфальт, город накрыло жаркое лето.

Они стояли в очереди безо всякой надежды. Садовое кольцо шумело рядом, тянулся второй час ожидания, а они были все еще далеко от заветной двери.

Раевский пел, переминаясь, о том, как день и ночь горят мартеновские печи. Ему нравилось притворяться рабочим, хотя в очереди за водкой это было делом бессмысленным.

Зеленая палочка. 3

Саша осторожно промолчал, а его однокурсник продолжил.

     Я тебя вычислил сразу. Когда ты слышишь знакомые цитаты, у тебя шире раскрываются глаза. Тебя выдает мимика. Ты можешь меня подозревать, и это — правильно. Я сам боюсь провокаторов. Часто это мешает, но я вижу своих, тех, кто пошли бы с коммунистами. Знаешь, что коммунисты построили этот канал? — Юноша махнул рукой в сторону поля и дороги у леса. — Заключенные, комму­нисты. Те, кого послали в исправительные общины. Тут все берега в их могилах. Здесь сгинул мой дед, а брат его — где-то на Севере. Их будто бы и не было, но мы, мы двое — знаем, что они были.

Потому что память не покупается и не продается, она есть, и мы ее носители.

Зеленая палочка. 2

      Да не помню я ничего!

     Давай сделаем так: ты пойдешь домой и подумаешь. А завтра мы с тобой встретимся, не здесь, а где-нибудь в сквере, у памятника Толстому. Нашего с тобой Толстого, понимаешь? И ты все расскажешь.

Саша, глотая слезы, вышел в школьный коридор.

Зеленая палочка.

историческая повесть

Времена не выбирают, ничего не выбирают, только плачут и страдают. Глядь — у садовой дорожки, там, где бочка с водой, лежит раздавленная бабоч­ка, будто выброшенная игрушка. Дачная земля все превращает в прах — старые кровати, трофейный мотоцикл, патефон, бок летающей тарелки и миелофон. Все зарастает снытью и разорви-травой. Только вылезет на мертвой земле ги­гантский неизвестный гриб — оглядится и спрячется обратно.

Дети Джанкоя. 6

Опись вещей по адресу улица Пушкина, дом 1. В числе понятых — местный преподаватель музыки, первым пунктом идет «Рояль старая, разлаженная» — каждый описываемый предмет снабжен уничижительными эпитетами: если ведро, то ржавое, шкафы — самодельные, одеяло — простое. Личность предсе­дателя райисполкома, «человечка с манерами провинциального трагика старой школы», тоже кажется хорошо знакомой. Это был его бенефис, и председатель провел его с виртуозной легкостью — больно уж дачников, говорят, не любил. С той поры на улице Пушкина даже хуже, чем пустота, страшней: громадина из серого кирпича, Дом детского творчества, давно уже заколоченный — ни со­трудников, ни детей.

Дети Джанкоя. 5

Прося знакомых и незнакомых людей помочь больнице деньгами, сверяясь с книжками, останавливаясь и переспрашивая коллег — здешних, московских, американских, — тут можно все-таки делать то, что считаешь правильным. Есть, однако, болезни, которые в городе N. невозможно лечить — по закону и потому что нет оборудования и врачей: надо больных посылать в Москву, на худой конец в область. Одна из этих болезней — рак.

Сердечная недостаточность.8

-     Да. Только что приехали и ничего не зна­ем. На Тянь-Шане в походе были, - оправды­ваюсь за мужа.

Человек крутит пальцем у виска. Развора­чивается. Растворяется в московских пере­улках.

Сердечная недостаточность.6

-     Создавалось впечатление, - бронзовый бо­родач собирается произнести тост.

-     Только не сейчас, - я улыбнулся в ответ. - На работу в нетрезвом состоянии ходить не принято. - И продолжил совсем неуверен­но: - Звони, если что. Пока. - Зашагал в сто­рону другого парка. Сквозь холод. И сей­час - я знал - она смотрит в мою спину, ждет - обернусь. Я давно отучил себя обо­рачиваться. Жить надо каждый день с чисто­го листа. Не стоит постоянно оглядываться. Важно постоянно помнить...

Сердечная недостаточность.5

И ни­чего подобного не будет! Но неожиданно из-под наста появляется зеленый росток. Покачивает липкими листочками на тон­ком стебле. Ничего невозможно спрятать. Все прожитое и пережитое остается в нас. С нами движется вперед. К финальному вздоху. К мигу, когда заканчивается боль, исчезает страх. К мигу, после которого на­чинается вечность.

Сердечная недостаточность.4

Рабочая неделя. Каждый день расписан по минутам. Каждый день - маленький подвиг: встать, приготовить завтрак, про­глотить его, уйти до вечера в обыденность суеты. С Эрикой общались лишь по телефо­ну. Выходные проводили у меня. Иногда - у нее. Но с каждым звонком, с каждым сло­вом в телефонной трубке, с каждым свида­нием, с каждым поцелуем приходила уве­ренность в краткости «романа». Через пол­тора месяца она попросила срочно прие­хать. На мое: «Что-нибудь случилось?» - от­ветила утвердительно. До окончания рабо­ты вырваться не смог. Перезвонил. Она явно нервничала.

Сердечная недостаточность.3

-     У меня дома, - Эрика не выдержала па­узы.

-      Вечером?

-    В половине двенадцатого. Днем. Вечера­ми ведь родители дома были, - она удивила не только меня такой точностью.

Сердечная недостаточность.2

Усадил на «зверюгу». Жена при­целилась. Сработала вспышка. Девочка за­смеялась звонче.

Совсем недавно с фонтанов сняли дере­вянные щиты. И вода рокотом радует гуляк и повес. Скоро лето. У бронзовой фигуры композитора звучит музыка. Жизнеутверж­дающе. На лавочках «проявились» вечные пенсионеры. Делятся опытом выживания в смутное нынешнее время. Отсутствующе об­водят взглядами людей и растения. Мамаши выкатили разноцветные коляски с розово­щекими младенцами на солнышко. Детвора постарше у театрального крыльца напялива­ет роликовые коньки.

Муляж. 6

И второй сон, через несколько дней. Мы заходим с маленькой Аришей в нашу квартиру: стены ее почернели, мебель сломана, двери болтаются, почти сорванные с петель.

— Ужас, мама, это не наш дом! — кричит Аришка.

— Наш, доченька, — отвечаю ей, — просто по нему пролетел смерч.

— Торнадо?

— Да.

— Как оно могло попасть в дом?

— Не знаю. Но мы все отремонтируем, все восстановим… А пока потерпи.

Муляж. 5

В одну из январских суббот у Юрия с Юлией состоялась помолвка. То есть он ей предложил выйти за него замуж. И моя Юлька, преодолев свои комплексы вечной одиночки, согласилась.

— То есть ты теперь не свободная от любви?

— Теперь нет. — Она виновато улыбнулась. — И, по-моему, несвободная навсегда.

Муляж. 4

Однажды, еще до семейной жизни с Димоном, я действительно ощутила настоящее счастье. Мне было восемнадцать, и приятельница, на десять лет старше меня, уже имевшая четырехлетнего сына, уговорила меня поехать с ней и ее мальчиком на море, в Крым. Мы ехали дикарями, то есть без путевок и даже без определенного маршрута — куда занесет судьба.

Муляж. 3

Двоюродная сестра моей мамы, настоящая красавица и натуральная блондинка, всю жизнь проработавшая на кафедре физики у знаменитого автора школьных учебников Перышкина, была одинокой: муж, преподаватель медицинского института, за которого она вышла замуж студенткой и который так же проникновенно, искренне и пламенно, со слезой в голосе клялся ей в любви и вечной верности, в один прекрасный день просто исчез.