Сердечная недостаточность.2

Усадил на «зверюгу». Жена при­целилась. Сработала вспышка. Девочка за­смеялась звонче.

Совсем недавно с фонтанов сняли дере­вянные щиты. И вода рокотом радует гуляк и повес. Скоро лето. У бронзовой фигуры композитора звучит музыка. Жизнеутверж­дающе. На лавочках «проявились» вечные пенсионеры. Делятся опытом выживания в смутное нынешнее время. Отсутствующе об­водят взглядами людей и растения. Мамаши выкатили разноцветные коляски с розово­щекими младенцами на солнышко. Детвора постарше у театрального крыльца напялива­ет роликовые коньки.

Муляж. 6

И второй сон, через несколько дней. Мы заходим с маленькой Аришей в нашу квартиру: стены ее почернели, мебель сломана, двери болтаются, почти сорванные с петель.

— Ужас, мама, это не наш дом! — кричит Аришка.

— Наш, доченька, — отвечаю ей, — просто по нему пролетел смерч.

— Торнадо?

— Да.

— Как оно могло попасть в дом?

— Не знаю. Но мы все отремонтируем, все восстановим… А пока потерпи.

Муляж. 5

В одну из январских суббот у Юрия с Юлией состоялась помолвка. То есть он ей предложил выйти за него замуж. И моя Юлька, преодолев свои комплексы вечной одиночки, согласилась.

— То есть ты теперь не свободная от любви?

— Теперь нет. — Она виновато улыбнулась. — И, по-моему, несвободная навсегда.

Муляж. 4

Однажды, еще до семейной жизни с Димоном, я действительно ощутила настоящее счастье. Мне было восемнадцать, и приятельница, на десять лет старше меня, уже имевшая четырехлетнего сына, уговорила меня поехать с ней и ее мальчиком на море, в Крым. Мы ехали дикарями, то есть без путевок и даже без определенного маршрута — куда занесет судьба.

Муляж. 3

Двоюродная сестра моей мамы, настоящая красавица и натуральная блондинка, всю жизнь проработавшая на кафедре физики у знаменитого автора школьных учебников Перышкина, была одинокой: муж, преподаватель медицинского института, за которого она вышла замуж студенткой и который так же проникновенно, искренне и пламенно, со слезой в голосе клялся ей в любви и вечной верности, в один прекрасный день просто исчез.

Муляж. 2

Озеро потрясло меня. Оно ведь огромное, как море. Днем стояла жара, мы загорали и купались, а вечером становилось так холодно, что мама вынуждена была купить мне в каком-то недалеком местном магазинчике демисезонное пальто: из теплых вещей с собой у меня была только легкая куртка с капюшоном. Такой контраст погоды в конце августа — начале сентября на высокогорье у Иссык-Куля никого не удивляет, кроме приезжих: днем жарко, ночью холодно!

Муляж.

«Мне снилось, — говорит она,—

Зашла я в лес дремучий,

И было поздно; чуть луна

Светила из-за тучи…»

А. С. Пушкин

 

Ноябрь стоял слякотный; все время капало, текло, холодные тонкие стрелы бились в стекла витрин и, разноцветно преломляясь, тут же сползали вниз, образуя на асфальте неровные подтеки, соединяющиеся в лужи, как блестящая ртуть; прохожие перешагивали через них и не расставались с зонтами: черные, красные, зеленые и синие круги — некоторые плавно, другие порывисто — двигались по городским улицам, создаваемый ими рисунок то и дело менялся, точно в детском калейдоскопе. У меня не было вдохновения, и я с трудом перетирала кисти, с трудом наносила на загрунтованный картон темперу, с трудом вымучивала из себя сюжеты новых картин…

В хронологическом порядке.

Ефим Гофман

 

1917-й и сто лет после него в архивных и мемуарных публикациях 2017 года

Константин Тарасов. Жестокая правдалучше красивой лжи. Из воспоминаний генерала Васильковского. Мемуары малоизвестного главнокомандующего Петроградским военным округом (Звезда, № 2).

Марлен Фарина. 9

И добавляет, что мы, французы, выглядим очень трога­тельно с нашими энергосберегающими лампочками, напол­ненными ртутью и электромагнитной радиацией. Люка, не в силах сдержаться, возражает, что Китай в вопросах экологии тоже далеко вперед не ушел.

Марлен Фарина. 8


Она
знала. Знала, что Марка больше нет. Может, увидела га­зетный заголовок в киоске или же продавец в “Смальто” все же тайком выразил ей соболезнования. Но благодаря своему поразительному азиатскому хладнокровию, она подыгрывала нам. Мы скрывали от нее аварию; она делала вид, что ни о чем не подозревает, и это могло затянуться надолго. На все то время, что она будет нас приручать, утверждаться в своей роли, убеждать нас уважать его предсмертную волю, позво­лив ей, несмотря ни на что, занять место, которое он ей обе­щал. Обязательство принял на себя Марк, но выполнить его должны были мы.

Марлен Фарина. 7

Я спала с ним, лишь когда мне было невыносимо тяжело. Он — прекрасный любовник, если иметь в виду главное. Не скажу, что исключительный, но очень техничный. Он ведет женщину к оргазму педантично и добросовестно. У меня, правда, всегда возникает ощущение, что я прохожу стендо­вые испытания, — ну да ладно, такой способ “техосмотра” не­обходим мне не чаще одного раза в три-четыре года.

Марлен Фарина. 6

Юнь молчала. Если Марк рассказывал ей об изо­бретениях своего помощника, то непременно должен был объ­яснить, почему они так и остались на бумаге. Бани, найденный в винограднике Банюльс в День святого Эрмана, всю жизнь ощущал себя брошенным ребенком и боялся чужих суждений.

Марлен Фарина. 5

А я еще не передала им просьбу Юнь, высказанную в примерочной, и Бани тоже, судя пи всему, пила нс юронилсл. пешку, стараясь держать партнеров вне игры.

К ‘‘Картье”, на Вандомскую площадь! — радостно и торжественно объявила Юнь, выезжая на Елисейские поля.— Посмотрим, хорошо ли я изучила план Парижа!

Марлен Фарина. 4

Может, Юнь-Сян удалось бы убедить Бани по­дать заявку на патент, одолеть административные препоны и зарегистрировать свое изобретение... Тогда одно из самых сильных желаний Марка осуществится посмертно.

Марлен Фарина. 3

    Как он, однако, прекрасен, этот V-12, — вздохнула она, глядя на огромный газовый карбюратор, и продолжала, тро­нув Бани за рукав: — Сколько у него лошадиных сил?

Жизнь Лизы. 32

В прошлый раз между ними было решено продолжить тему путешествий. И Хельма, интригующе поиграв бровями, достала из сумочки модный лет сто назад альбом, защелкнутый ажурным замочком. Их Курту было семь с половиной, когда они сели в свой первый «Трабант» цвета беж и всей семьей поехали в Чехословакию.

Жизнь Лизы. 31

Саня приехал за ними, показалось, практически сразу на велосипеде. На велосипеде и сразу? Значит, со временем снова что-то было не так. Сказал, что содержание письма надо сначала донести до Ирины, а она уже подготовит отца. И что сейчас они отправляются в парк.

Жизнь Лизы. 30

Клочья носились по небу. Невидимкою луна... Кан, соревнуясь в антинаучности с безнадежным студентом, вздохнул бы сейчас что-нибудь про мустьерского Пушкина... В непроглядном разрезе двора хохотали, пили пиво, швыряли пустые 6утылки в гулко звучащий бак, и было легко представить, что это ожил семнадцатый слой пещерных раскопок, и попытаться этих существ полюбить. Полюбил же их Кан — больше Лизы и, кажется, больше всего на свете.

Жизнь Лизы. 29

Он наконец от них ушагал, развинченно, самоуверенно, длинноного, в начавшейся суматохе — растыкивание вещей, стирка, готовка, отмывание Викентия от тонн летней грязи, оттаскивание его от Маруси, а Маруси от детского планшета, — мама между прочим сказала, что диплом для Петечки подрядился писать отец. Не поверила:

Жизнь Лизы. 28

Батюшки не были хитрованами, говорили, похоже, чистую правду, и их слова рождали отклик в, суровых мужиках с автоматами и в камуфляже.

Жизнь Лизы. 27

Военный был в больничной одежде, на костылях, без ноги, кого-то встречал около проходной. Но выправка была ощутима и в его состоянии поражала. Попросил закурить, про Тима сказал три недели вообще не срок, тем более если, парень — неопытный москвичом по ехал с хлипким смартфоном—вот тебе и разгадка, ты обязан был ему обеспечит противоударный, с усиленной батареей, для двух сим-карт. И папа этим упреком опять обнадежился.

Жизнь Лизы. 26

На улице было душно. Еще не успели сойти с крыльца, как подосланный мамой Викешка на одном дыхании прокричал: дедуля доехал? дай ему трубку, мне надо его спросить!.. Лиза без задней мысли: о чем? А ребеныш, потому что был пойман на лжи, не своей, а бабулиной: ты что, что — мне не веришь?

Жизнь Лизы. 25

Это здорово, радостно и легко, в тандеме может лететь любой, подготовка для этого не нужна, надо только быть собранной и во время разбега послушной. Все это он произнес по-немецки с сильным баварским акцентом, но от ужаса она все поняла. Или вспомнила?

Жизнь Лизы. 24

Лиза, никто и не спорит, а все-таки, согласись, так преет земля под паром, и всходы могут быть самые обнадеживающие! Другое дело Германия с ее Ползучей исламизацией, из-за которой не только Европа, весь мир сейчас на ушах. И без паузы — про глупый Феликсов пофигизм, у него ведь мало что де­вять внуков,еще и одиннадцать правнуков, а вчера в разговоре на мигрантскую тему он столько чуши нагородил, Алевтина переводить замаялась.