Рабочий день. 6

Хозяйка не могла предположить, насколько неприхотливые и деликатные ей по­пались жильцы, а когда разобралась, то не уставала рассказывать всем знакомым о потрясающей честности своих «выковырянных». В доме не запиралось ничего — не только бесценные помидоры, но и деньги.

Меня больше всего удивляли тогда её чаепития. В большой столовой у окна сто­ял обеденный стол, а на столе самовар. В большую чашку наливалось козье молоко, добавлялись мёд и масло, вбивалось яйцо, и при быстром перемешивании вливался кипяток из самовара. Даже будучи вечно голодной, я не могла представить себе, как эту смесь можно выпить.

Рабочий день. 5

По ходатайству писательской организации нас поселили на несколько дней в го­стинице. Нужно было срочно подыскать жильё. Мы сидели дома, а мама целыми дня­ми ходила по городу, по адресам, выданным в горсовете. Это были частные домовла­дения. Чистополь — город небольшой, население за годы войны выросло многократ­но. Туда были эвакуированы из Москвы второй часовой завод, другие предприятия и учреждения. Было много беженцев. И хотя хозяев обязывали предоставлять пло­щадь для проживания, делать это домовладельцы не спешили, пользовались любым предлогом не брать «выковырянных» (так называли там эвакуированных).

Рабочий день. 4

Какие длинные речи стал произносить Коняк!

Рогов раз-другой и ещё раз ударил правилом. Карбас прямо в крутой прижим несло… Пожалел, что не догадался завернуть во что-нибудь непромокаемое фотографию. И жалко лошадёнку стало.

Но, видимо, вопреки всем лоцманским усилиям Рогова карбас всё же не стукнулся о скальный прижим.

Рабочий день. 3

Спасибо, Кузьма Кузьмич, сказал Рогов. Это тебе зачтётся…

Я тебе, Рогов, говорю по службе, значит, от доброго сердца. Вообще-то личное сердце у меня нехорошее. Обозлённое у меня личное сердце. Я и говорю: чего тебе поспешать, а? Посидел бы на этом бережку денёк-другой, ну и… пришёл бы в себя. Мы бы связались с твоей шахтой, звякнули… А то как ты сейчас на люди-то? Охломон-охломоном, как любой другой рецидивист…

Рабочий день. 2

В самом устье штольни дверь приладили, и в лавёшке было тепло. Коняк перевыполнял норму и готовился уже взвалить на себя трудовые обязательства. И все равно порожнего времени у него было сверх всяких возможностей. Поковыряется, помашет кайлушкой в лаве, сколько положено по пайку, а потом завлекает сказками-рассказами Ваню Арцыбашева…

 

Почему-то в свои тридцать четыре года так и не удалось нигде вычитать слова, которых тебе позарез не хватает. Слова об истинном счастье, истинном страдании… Может, все эти страшные в своём величии слова ещё предстоит кому-нибудь сказать, кому-то из людей воистину счастливой, по-великаньи трагической судьбы? Хотя едва ли… Может, потому, что ни истинного счастья, ни истинного страдания в чистом виде не существует…

Рабочий день. 1

Какая это жизнь, чтобы план перевыполнять? Ни информации о международном положении, ни о древней философии. И хлеб нынче такой сырой от него можно реки и плодородные озера делать... Вот даже железная машина сама собой повесилась. От такой жизни…

Но всё это... человеческое... производственное... Кузьма что-то разволновался. А тут, понимаешь, письмо. Наверное, от той дурочки, от той коллекторши в геологической экспедиции? После экспедиции, мне, Павел свет Гордеевич, приказали в

Ботанические рассказы. 4

Кольберга (теперь польский Колобжег) от француз­ских войск в 1806-1807 годах. В её батальных сценах участвовали солдаты Кёнигсбергского гарнизона. Среди действующих лиц значилась и любимая нем­цами королева Луиза. 

Как известно, в СССР развитию кино уделялось первостепенное внимание. Можно здесь привести известное высказывание В.И. Ленина о том, что «важнейшим из искусств для нас является кино». Уже 20 апреля 1946 года, буквально через две неде­ли после создания Кёнигсбергской области в соста­ве РСФСР, было образовано областное Управление кинофикации. 29 августа этого же года в городе на проспекте Победы заработал первый советский кинотеатр «Победа», открытый на базе практичес­ки не пострадавшего в ходе штурма Кёнигсберга немецкого кинотеатра «Apollo» («Аполлон»).

Ботанические рассказы. 3

Эпизоды всплывают в памяти ярчайшими кар­тинками... Дисциплина в экспедиции была стро­жайшая, что обнаружилось в предполагаемый день отъезда. Мы, калининградцы, собрались в Бо­таническом саду у входа. Одеты - обычно, я - в брюках, в сумке - необходимое белье и прочее; кое- кто - в юбочках, а новая сотрудница, вчерашняя студентка, даже на высоких каблучках. Началь­ник экспедиции, латышский дендролог, молодой кандидат наук Андрис Звиргздис очень спокойно оглядел нас, повернулся ко мне и - с расстанов­кой: «Галина Георгиевна! Отъезд назначается на завтра, на 6 часов утра. Экипировка - экспеди­ционная». Так-то! Утром все были одеты по по­левому, без каблучков. И рюкзаки нашлись.

Или так. Жаркий донельзя день. Рядом река. Обследование очередного объекта завершено. Ка­залось бы - почему не окунуться в манящую про­хладу речной волны? Но нет: пока не расправлен последний гербарный лист и не уложен в сетку, пока последняя мошка из выловленных сегодня не этикетирована, пока последняя карандашная строчка наблюдений сегодняшнего дня не перепи­сана в журнал уже чернилами - никаких отдыхов и купаний не будет. Купались мы в тот день - ночью, при луне...

Ботанические рассказы. 2

После Второй мировой войны постановлением Совета Министров СССР от 4 октября 1948 года была организована Калининградская научно-исследова­тельская станция зелёного строительства. Она под­чинялась непосредственно Академии коммуналь­ного хозяйства им. А. Д. Памфилова и работала на правах научно-исследовательского института.

В результате бомбардировок союзными войс­ками и штурма Кёнигсберг был серьезно разрушен. Сейчас кажется практически чудом, что бывший городской питомник в своем практически изначаль­ном виде до сих пор существует и сохраняет свое назначение. Он был спасен во многом благодаря

Ботанические рассказы. 1

Среди излюбленных калининградцами мест про­гулок Ботанический сад БФУ им. Канта, располо­женный между улицами Лесная и Молодежная, занимает одно из первых мест. Для меня и моей сестры Аполлинарии сад был первым местом дет­ских прогулок, а для моей мамы - Галины Георги­евны Кученевой, известного ботаника, педагога и общественного деятеля - первым местом работы в Калининграде.

Путники. 1

что «ряды рос­ших вдоль дорог до 1950-х годов деревьев были од­ной из самых привлекательных черт ландшафта, ко­торые когда-либо можно было видеть в Дании». Более того, эксперты подчеркивают, что мера безо­пасности движения на таких дорогах - это ограниче­ние скоростного режима, а не вырубка деревьев. Так, а не наоборот. Если внимательно изучить стати­стику, окажется, что причинами дорожно-транспор­тных происшествий являются не придорожные де­ревья, а несоблюдение водителями установленного скоростного режима, управление автотранспортны­ми средствами в состоянии алкогольного или нарко­тического опьянения, иные нарушения правил до­рожного движения, низкое состояние дорожных покрытий, отсутствие ухода за дорогами, отсутствие освещения или светоотражателей.

Дикая кабыла Ольга.

В эту январскую ночь ртутный столбик термометра опустился чуть ниже нуля. Весь декабрь Великая ждала мороза, но вошла в високосный год без ледяной кор­ки. Рублёво каждую зиму покрывалось белым покрывалом так, что низехонькие избушки исчезали из виду и дымили прямо из сугроба. Теперь же снега выпало по щиколотку, а вспоминать былые зимы стало некому.

Свинья по имени Оля. 1

Собравшиеся, вне зависимости от места жительства и религиозных пристрастий, в финале желали услышать справедливый вердикт. Все. За исключением одного единственного человека, молча затаившегося в толпе. Он приехал не за правдой.

Свинья по имени Оля.

   Новость у нас. Ждем скорого пополнения в семье.

   Поздравляю, Маша. Скоро мамой станешь? — поинтересовалась Лиза. — Те­перь мы все тебя оберегать должны. Идите чай пить, а я к мужу. С Зиной мы все выяснили. Недоразумение одно сплошное. Какой сегодня чудесный день! Вот уви­дите — все несчастья скоро закончатся. Все будет хорошо! Хозяйство на вас. Цветы поливайте! Побегу, сейчас такси на большак придет.

У Ольги зазвонил мобильный телефон.

Моя Лиза. 3

   Оля, я подумаю. Только вот приехала, еще не отдышалась, а ты уже с деньгами.

   Так ты пока отдышишься, снег выпадет! Где манатки оставила?

   У Лизы. Думала и вы там.

Моя Лиза. 2

  Пришла бы я к тебе с открытым сердцем, без задней мысли? Сама поду­май. Я, конечно, хороша собой, но. Муж твой всю дорогу про вас рассказывал. Про любовь вашу сложную. Он же из семьи ради тебя ушел. — Зина говорила абсолют­ную правду. Сергей, не в состоянии слушать попутчицу, предпочел взять инициа­тиву в свои руки и сам изливал душу болтливой соседке.

Моя Лиза. 1

   Моя Лиза. Что она еще могла сказать! Удивительное дело! Теперь все ясно.

Сергей вскочил на ноги и быстрым шагом направился в сторону дома. «Пошел

вечером в мой дом, а ночевать отправился к себе, — пульсировало в его голове. — Я-то старый дурак, злые дни, цветы завяли. Вот оно как!»

Маша виновато смотрела на удаляющегося Сергея. Опять она что-то не так сде­лала. Муж, наверное, поколотит свою Лизу, а она ведь ни в чем не виновата. На­болтала, дура, лишнего.

Утром Маша сделала тест — у них с Никитой скоро будет ребенок, о котором они так мечтали когда-то, но беременность оказалась совсем некстати. Будущую мать мучили мысли об аборте. Маша не чувствовала новую жизнь внутри себя, но она уже зарождалась. Совершить ли еще одно убийство или оставить ребенка. Если стать матерью, то Маша молилась бы, чтобы родился мальчик. Имя она ему уже выбрала.

Да ну что ты... Неужели? Вот удивил... Ты ее понял до меня...

не ответил. 5

   Я позвоню, — сказал я.

Я быстро отыскал номер Тамары. Она долго не снимала звонок, я стоял, я нерв­ничал.

  Тамара! — наконец крикнул я. — Скажи, только честно, зачем ты меня от­правила к этому твоему Волатову? Он, что, тебе или мне — кум, сват, брат? Ведь он невменяемый!..

не ответил. 4

   Был.

   Ты говорил, что работаешь на радио, и даже назвал волну. Назвал?

   Назвал.

  Вот. Это было неосторожно. Но ты всегда слишком уверен в собственной без­наказанности. Ты даже имя свое назвал. Ты назвал свое имя?

не ответил. 3

    Дождь, шоссе, ты за рулем, и на обочине — она, хрупкая, слабая, беззащитная, промокшая. Я сказал ей, чтобы она шла на автобус, но тогда надо было возвра­щаться километр под дождем, и она решила ловить машину. Ты проехал мимо, но потом остановился, сдал назад, предложил сесть. Вспомнил?

     Да-да, — зажмурившись, говорил я. — Беззащитная, промокшая, да.

не ответил. 2

Волатов неторопливо взял киянку, и прежде чем он ударил меня ею по темени, у меня зазвенело в ушах, пошла носом кровь, замелька­ло перед глазами, я ощущал себя как будто бы я был под водой, на большой глуби­не, и у меня уже нет ни сил, ни воздуха, чтобы вынырнуть оттуда.

Не ответил. 1

Тот не ответил, налил себе стакан пива и быстро-быстро выпил его, шумно и жад­но глотая.

     Картинами? — только тогда переспросил он.

не ответил. 6

Безначального Хаоса слуги — ЖКС, Бриарей, Эфиальт —

Все кругом раскопали в округе. Чем мешал еще крепкий асфальт?

Мы живем. 12

Между тем Николай Григорьевич в тот период довольно серь­езно и активно увлекся, как он сам говорил, «конкретикой», на­писал документальную повесть «Нужны энтузиасты» о недавно умершем знаменитом алтайском садоводе Лисавенко, публико­вал очерки о сотрудниках научно-исследовательского институ­та садоводства Сибири, основателем и руководителем которого был и оставался до конца жизни Герой Социалистического Труда, дважды лауреат Государственной премии, академик Михаил Афа­насьевич Лисавенко.

Мы живем. 11

Подмывало спросить Николая Григорьевича: а что же он пишет, над чем сей­час работает? Но что-то помешало, и разговор наш ушел в сторо­ну. Впрочем, вскоре и без того все выяснилось.

Мы живем. 10

Между тем и в мою жизнь именно этот период привнес нема­лые перемены: в конце 1961 года вышла первая моя книга «Цветы на камнях», а в самом начале 62-го случился неожиданный, но по­четный и, разумеется, лестный для меня переход из «Молодежки», в которой прослужил я ровно шесть лет, в «Комсомольскую прав­ду», собственным корреспондентом по Алтайскому краю.

Мы живем. 9

Николай Григорьевич сразу же, не переводя духа, как только «Дороги в горах» вышли в свет, засел за новый роман, давно вы­ношенный, мучительно тянувший к себе и не дававший покоя даже во снах, как старая незажившая рана, выстраданный, ка­залось, не только всем нутром, но и каждой клеточкой задубев­шей за три года под холодным норвежским небом собственной кожи.

Мы живем. 8

И ничто, казалось, не могло уже этому помешать.

А вот славный парень, инструктор ЦК ВЛКСМ и куратор си­бирский Геннадий Гоц, вернувшись из совместной с нами коман­дировки, как-то враз выпал из нашего круга — и больше мы его не видели.

Мы живем. 7

Алло, секунданты! Решаю­щий заплыв. Засеките».

И не успели мы глазом моргнуть, как дуэлянты наши — без лиш­него шума и плеска — нырнули и в третий раз скрылись под водой, решая одну задачу: кто дальше уйдет — тот и победит!

Эдмунд УИЛСОН. 2

Однако, исторически сложилось так, что факт вымышленности «Себастьяна», заявленный Марией Толстой за пределами всякого со­мнения, стал предметом размышлений профессиональных читателей этого романа годы спустя. Правда, в эти размышления, которые впол­не могли увенчаться успехом, кажется, вмешался сам автор, вернее, его репутация «фокусника», «лицедея», «мистификатора», «жонгле­ра», «трюкача» и т.д.

КРИСТОС. 11

Зазель-базель

Мырли-тук

Всех спасает твердый круг

Чики-шики

Ту-кики

Тонут только дураки. Я не вижу дурака — Вот тебе моя рука.

КРИСТОС. 10

И мать и Агна воспользовались этим правом.

О том, что на свет появилась Мария, Агна узнала спустя три года, когда дочь написала ей письмо с просьбой выслать ей немаленькую сумму денег для

 

выкупа долга отца Марии. Письмо все насквозь кричало, что только опасение за жизнь маленькой Марии вынудило ее обратиться к ней.

КРИСТОС. 9

На рояле спала кошка.

В день Курта кому-то нужно было есть сливочные пироги с ма- линой и все другое, отчего на скатерти не было видно ни одного за- витка. Агна не

 

играла в этот день в покер, она отправила  кухарку с приглашением к соседям, жившим с дня поселения особняком, и уселась ждать гостей.

КРИСТОС. 8

Агна объявила день Курта открытым. Она не была зависима ни от чего на свете так, как от этого дня слабого зимнего солнца. На ее плечах играла

 

новая блуза, сшитая на заказ; казалось, отнятый у шелкопрядов шелк источал аромат живой сирени в этот ледяной февральский день.

КРИСТОС. 7

на нем, он и его мать приложили немало усилий. Кристос на каждом коротком отрезке пути испытывал жгучую тревогу, что матери ста- нет плохо в

 

дороге.

КРИСТОС. 6

Однажды они ехали в таком вагоне все трое в чужой город, в город, где маленькая Мария увидела то самое

 

рафаэлевское небо. Это было путешествие. Они привезут  домой  много музейных  открыток.  Мария  спросит  у матери, про что эта картинка, и ткнет

 

пальцем в лик Сикстинской мадонны. Мать ответит ей, что она про небо.

Свято место пусто не бывает

   И вот в разгар всеобщего поминального веселья вбежал ушастый парнишка, в котором я узнал племянника Леры, и ликующе завопил:

   -- Молодожёны приехали! Красавицу невесту встречайте!

   Меня сразу странное предчувствие посетило...

   -- Какая невеста? -- спросил я. -- Кто это?

   Ольга Резунова напустила на себя таинственности и говорит:

   -- Невеста что надо... Тебе понравится...

Сороковины. 4

Только ели и деликатничали, пили и угодничали. Вот один кусочек их беспримерного общения.

   -- Кирилл Аркадьевич, подайте, пожалуйста, икорочки.

   -- Чёрненькой?

   -- Нет, красненькой. Хотя давайте чёрненькую тоже. И вон тех угрей копчённых хотелось бы вкусить.

   -- С большим удовольствием, Николай Антонович.

Сороковины. 3

Вся моя прошлая жизнь была более-менее связана с этим террариумом единомышленников, с этой глянцевой бутафорией. К ним ко всем я и при жизни не испытывал тёплых чувств -- мы подчас терпим друг друга, чтобы не вывалиться из роскошной телеги. Обидно, конечно, осознавать, что меня всю мою жизнь окружали люди, к которым не было настоящей человеческой привязанности. Наверное, одно из доказательств ценности твоей жизни -- это видеть на этом свете тех, кто тебе дорог и кому дорог ты. У меня же всё получилось иначе.

Сороковины. 2

   В некой отрешённости я находился с минуту, не больше. Но когда зрение ко мне вернулось, Ксении уже не было. Вместо неё подле меня сидела Лиза Скосырева и держала в своих тёплых и трепетных руках мою руку, с которой исчезли уродливо-синюшные узоры. Да и сам я похудел и стал прежним.

Сороковины. 1

   Очнулся я почему-то посреди сцены опять на кровати Власова. И предстала пред моим взором картина маслом, шедевр анимализма: постные и встревоженные лица актёров и актрис нашего театра. Вся труппа в сборе. Толпятся вокруг кровати, а ближе всех напирают Ольга Резунова, Николай Алаторцев, Лидия Бортали-Мирская, Кирилл Геранюк и Аня с Машей. В сторонке скучают санитары психбольницы, здоровенные, крепкие душегубы.

Страшный суд. 4

   Ксения во время обсуждения со страхом и болью вглядывалась в лица каждого из присяжных и в моё тоже, ища хоть какой-то защиты, но, увы, тщетно... А вот девчушка на удивление вела себя спокойно и даже с какой-то хитринкой. Она невозмутимо болтала ножками, как будто происходящее её не касается, задумчиво и тихо напевала детские песенки, перекраивая их на свой лад. Вот один кусочек: "Маленькой ёлочке холодно зимой. Маленькой девочке холодно вдвойне..."

Страшный суд. 3

   -- Совершенно очевидно, -- скрипел он, -- на лицо недоразвитость человеческого сознания, моральных и нравственных принципов. Яркое проявление порока не осознаётся обвиняемой как явление греха. Своё падение она расценивает как следствие стечения обстоятельств. Соответствующие пороки наследуют и её дети. Поэтому с точки зрения чистоты человеческой цивилизации -- рождение и воспитание детей данной особой нецелесообразно.

Безголовый жених. 5

   -- Вот так невеста, хрясь -- и нет головы!

   -- Что с плеч упало, то пропало!

   -- Надо объявление дать: кто найдёт голову -- миллион рублей.