Густав Менгрейм. 3

27 августа. После трудного 45‘верстного перехода разбили лагерь возле нескольких киргизских кибиток в долине Кызыл-Ой, на покрытом смесью гальки и камней обширном глинистом пло­скогорье, которое окружают со всех сторон высокие горы. Моя лучшая вьючная лошадь на последнем издыхании,

Густав Менгрейм. 2

Отказав в выдаче мне французского паспорта, затем по хода­тайству русского посла Нелидова просило его дать согласие на мое участие в экспедиции, и этим, так сказать, подчеркнуло свое неже­лание нести какую-либо ответственность за могущие произойти осложнения. Вследствие этого он дал согласие не на принятие меня в члены экспедиции, а на мое совместное с ним путешествие.

Густав Менгрейм.

Никто в этом путешествии не принимает меня за офицера, но, впрочем, и мои попутчикине острые умом японцы.

«Невозможно, чтобы книга не вышла по-русски...» 9

Седи жаждущих полчить эту книгу он называл Евгения Винокурова, большого поклонника Ходасевича, открыто пропагандировавшего поэта на своих семинарах в Литинституте.94

Просьбы о добавочных экземплярах «Курсива» Берберова старалась по возмож­ности выполнять, действуя через ездивших в Россию друзей, а также организацию «Международный литературный центр» (InternationalLiteraryCenter), занимавшу­юся переправкой и распространением зарубежных изданий в СССР.

«Невозможно, чтобы книга не вышла по-русски...» 8

Сообщила Берберовой, что эту знакомую Копелева зовут Инна Петровна Бабеныше- ва и что она скоро должна связаться с ней сама. 19 февраля 1976 года Берберова отметит в своем дневнике: «Письмо от Инны Б < абенышевой > через Копелева <... > ВзваяновалЬыеня все, что она пишет».83

«Невозможно, чтобы книга не вышла по-русски...» 7

С огромным интересом прочел Ваш “Курсив”, — писал Бернштейн, — книгу талантли­вую, умную и — в Петербургской своей части — очень близкую к моей памяти о тех годах. Я — младший брат покойного С.И. Бернштейна. Мы с Вами ровесники, и круг наших знакомств, круг Дома Искусств и Дома Литераторов, был общий. Один раз мы встретились у Всладислава > Ф < елициановича >. Ваше повествование о нем, о его последней болезни и смерти произвело на меня глубокое, потрясающее впечат­ление.

«Невозможно, чтобы книга не вышла по-русски...» 6

Жили в Петербурге на улице Жуковского, Лиля Юрьевна, в свою очередь, узнала из «Курсива».

Получив это письмо, как свидетельствует дневниковая запись Берберовой* она «долго не могла придти в себя».54 Те же эмоции переполняют ее ответ Лиле Юрьев­не. «Один раз в 50 лет случается человеку пережить такой удар молнии, какой я пе­режила в день получения Вашего письма, — писала Берберова. — Будто вся жизнь вдруг прояснилась в своей перспективе: загадочной, непредвидймой «..,> Привет самый сердечный и еще раз спасибо. Я не слишком привыкла к ласковым словам: меня здесь совсем замордовали».55

«Невозможно, чтобы книга не вышла по-русски...» 5

Вскоре был составлен контракт, но перед тем, как его подписать, Бер­берова спросила Зивекинга, не стоит ли предусмотреть ту маловероятную, но тем не менее не стопроцентно исключенную возможность, что «через пять, десять или двадцать лет» ситуация в Советском Союзе изменится и советское издательство за- хочет издать ее книгу «полумиллионным тиражем»?41

«Невозможно, чтобы книга не вышла по-русски...» 4

Филиппов тут же откликнулся на предложение Берберовой прислать ему рукопись, а получив, не задержался с ответом, написав, что «с большим интере­сом» ее прочитал и постарается «обязательно включить в план издательства».25 

«Невозможно, чтобы книга не вышла по-русски...» 3

Что не ограничивает себя эмигрантской жизнью; она проявила себя и в историческом романе с серьез­ной и сложной психологической канвой...»14

Жизнь Лизы. 32

В прошлый раз между ними было решено продолжить тему путешествий. И Хельма, интригующе поиграв бровями, достала из сумочки модный лет сто назад альбом, защелкнутый ажурным замочком. Их Курту было семь с половиной, когда они сели в свой первый «Трабант» цвета беж и всей семьей поехали в Чехословакию.

Жизнь Лизы. 31

Саня приехал за ними, показалось, практически сразу на велосипеде. На велосипеде и сразу? Значит, со временем снова что-то было не так. Сказал, что содержание письма надо сначала донести до Ирины, а она уже подготовит отца. И что сейчас они отправляются в парк.

Жизнь Лизы. 30

Клочья носились по небу. Невидимкою луна... Кан, соревнуясь в антинаучности с безнадежным студентом, вздохнул бы сейчас что-нибудь про мустьерского Пушкина... В непроглядном разрезе двора хохотали, пили пиво, швыряли пустые 6утылки в гулко звучащий бак, и было легко представить, что это ожил семнадцатый слой пещерных раскопок, и попытаться этих существ полюбить. Полюбил же их Кан — больше Лизы и, кажется, больше всего на свете.

Жизнь Лизы. 29

Он наконец от них ушагал, развинченно, самоуверенно, длинноного, в начавшейся суматохе — растыкивание вещей, стирка, готовка, отмывание Викентия от тонн летней грязи, оттаскивание его от Маруси, а Маруси от детского планшета, — мама между прочим сказала, что диплом для Петечки подрядился писать отец. Не поверила:

Жизнь Лизы. 28

Батюшки не были хитрованами, говорили, похоже, чистую правду, и их слова рождали отклик в, суровых мужиках с автоматами и в камуфляже.

Жизнь Лизы. 27

Военный был в больничной одежде, на костылях, без ноги, кого-то встречал около проходной. Но выправка была ощутима и в его состоянии поражала. Попросил закурить, про Тима сказал три недели вообще не срок, тем более если, парень — неопытный москвичом по ехал с хлипким смартфоном—вот тебе и разгадка, ты обязан был ему обеспечит противоударный, с усиленной батареей, для двух сим-карт. И папа этим упреком опять обнадежился.

Жизнь Лизы. 26

На улице было душно. Еще не успели сойти с крыльца, как подосланный мамой Викешка на одном дыхании прокричал: дедуля доехал? дай ему трубку, мне надо его спросить!.. Лиза без задней мысли: о чем? А ребеныш, потому что был пойман на лжи, не своей, а бабулиной: ты что, что — мне не веришь?

Жизнь Лизы. 25

Это здорово, радостно и легко, в тандеме может лететь любой, подготовка для этого не нужна, надо только быть собранной и во время разбега послушной. Все это он произнес по-немецки с сильным баварским акцентом, но от ужаса она все поняла. Или вспомнила?

Жизнь Лизы. 24

Лиза, никто и не спорит, а все-таки, согласись, так преет земля под паром, и всходы могут быть самые обнадеживающие! Другое дело Германия с ее Ползучей исламизацией, из-за которой не только Европа, весь мир сейчас на ушах. И без паузы — про глупый Феликсов пофигизм, у него ведь мало что де­вять внуков,еще и одиннадцать правнуков, а вчера в разговоре на мигрантскую тему он столько чуши нагородил, Алевтина переводить замаялась.

Жизнь Лизы. 23

Старик с достоинством это выдержал, но потом на платформе несколько раз добросовестно промокнул платоч­ком усы.

Кабинки подъемника потянулись сквозь станцию мыльными пузырями. Сту­пени как будто хотели за ними поспеть и в безнадежности замерли у железной ограды. Впечатав дутики с нею рядом, Маруся решительно отказалась от этого зрелища отрываться. Почти во всех пузырях обитали люди — с фотиками, айфо­нами, биноклями и просто веселыми лицами. А тут еще парень в красной аляс- ке помахал ей рукой из летевшего вверх пузыря. И пока кабинка не скрылась из щща, Маруся подпрыгивала в своем кукурузном комбинезоне, чтобы давно по­забывший о ней человек лучше видел ее, и звонко дразнила эхо: пока-пока!

Жизнь Лизы. 22

— Мае! — расхрабрившись, детка ткнула в них пальцем. — Мае! Мае!

Она много чего уже знала в свои почти три, только говорила едва. Недавно они листали книжку про Солнечную систему. И горы, решила Маруся, похожи на Марс. Саня ее гипотезу в подробностях перевел. Мама примирительно улыб­нулась и стала на миг прежней мамой, пристальной, включенной, живой. По легенде, у нее на работе неожиданно образовалось окно, а Викентий мечтал, и они прилетели. Но было похоже, что дело в другом, сдали мамины нервы, сдали страшно некстати: за сколько-то дней — врачи еще сами не знали, за сколько, — до папиной выписки.

Жизнь Лизы. 21

В живых-то уже никого, имя могу и напутать. Но Феликс настаивал — бед­ный Феликс, до сих пор разыскивающий никогда на свете не жившую то ли Клав­дию Евграфовну Маленковскую, то ли Клавдию ЕвфимиевНу Марцинковскую’— по ходу пьесы «родная материна сестра» снова стала двоюродной, а уж Евгра­фом или Евфимием был ее безвестный отец?..

Жизнь Лизы. 20

Мама и Авелина болтали, точно подружки, перескакивая с неважного на случайное и притворно друг другу кивали — бесстрашные, словно под ними и не было бездны. Вместо Сани рядом сидел манекен, напряженный и белый. И, как в детстве, губастый.

Жизнь Лизы. 19

Покупки они будут делать потом, когда появятся скидки. И еще раз с нажимом: это не скидки, скидки — после первого февраля. Здесь про деньги всегда и при всех — не воп­рос, как легко.

Густав Менгрейм. 138

Маршал Финляндии держался соответственно ситуации: лю­безность и вежливое внимание, исполненные чувства собственного достоинства. «Маршал в обществе капрала» — такое впечатление осталось у некоторых присутствовавших при встрече. Естественно, визит Гитлера не остался незамеченным в Лондоне и Вашингтоне, но особенного резонанса не вызвал, поскольку после него Финляндия не активизировала военные действия.

Густав Менгрейм. 137

Г. Маннергейм — Л. Васильчиковой Ставка Главнокомандующего

Главнокомандующий вооруженными силами Финляндии 31декабря 1943 г.

Густав Менгрейм. 136

Поэтому я хочу просить Вас, господин Маршал, дать Ваше со­гласие на то, чтобы часть этих посылок шла к Вам, в Финляндию, и была бы роздана военнопленным. Если Вы на это согласны, я была бы признательна Вам за письмо —- не только мне, но также в Крас­ный Крест,подтверждающее, что посылки, идущие на мое имя в Берлин, будут Вам отправлены с этим намерением.

Густав Менгрейм. 134

"Нужно быть лояльным", — говаривал маршал. Молниеносные победы Германии начале Второй мировой войны вызывали восхищение профессио­нального воина. И отнюдь не ко всем немецким военным он отно­сился неприязненно: еще в 1930-е годы у него сложились дружеские отношения с Герингом.

Густав Менгрейм. 76

Когда положение красных становится крайне тяжелым, Салмела погибает от руки своего же то­варища — одного из командиров, взорвавшего в помещении штаба, в комнате, где находился Салмела, ящик с гранатами. Теракт был со­вершен из идейных соображений:

Густав Менгрейм. 75

Я только боюсь, что мы не успеем в Петербург до них, а нам туда надо бы.

Сердечный привет!

Твой преданный брат Густав[1].

Густав Менгрейм. 74

Хочется задать вопрос: кем же он был? Кем ощущал себя? Шведо- язычным аристократом, сыном Финляндии, — или русским офице­ром и верноподданным воспитанником империи?

Густав Менгрейм. 73

Скандинавский легион будет встречен с огромным энтузиазмом. Он может со шведоязычными частями быть прекрасным «ударным отрядом» под командованием какого-нибудь шведского старшего офицера. Но все-таки не посылай ко мне больше шведских команди­ров высокого ранга.

Густав Менгрейм. 72

Захваченное у русских оружие пришлось очень кстати: в начале вой­ны винтовки были только у каждого третьего, у остальных — топо­ры и финские ножи. По-настоящему белую армию начали вооружать только после 17 февраля, когда из Германии прибыл транспорт с вин­товками и боеприпасами.

Густав Менгрейм. 71

ствий, он сразу же прибегает к эффектному жесту: подает в отставку.

Густав Менгрейм. 70

Отношение к нему не однозначно: во время белого террора погибли их предки. Нужно сказать, что историческую память финны сохраняют даже на уровне семьи — почти каждый знает и помнит, откуда родом и кто были его деды и прапрадеды.

Густав Менгрейм. 33

Для того чтобы не вызывать подозрений у китайских властей, полковнику Маннергейму предстояло путешествовать, закамуфли­ровавшие под исследователя-этнографа. Вначале предполагалось, что он получит для поездки французский паспорт, но министерство иностранных дел Франции отказало российским властям в этой услу­ге.

Густав Менгрейм. 32

Медицинская профессия — медсестры -— требовала серьезного об­учения. Сразу же после официального развода в январе 1899 года София выехала в Лондон, чтобы поступить в прославленную школу медсестер при госпитале Св. Фомы. Среди ее рекомендателей были жена Густава, баронесса Анастасия Маннергейм, и внучка Авроры Карамзиной, княгиня Демидова.

Густав Менгрейм. 31

Было большой неприятностью, что я не мог устремиться сюда сразу, как только разразилась война. Если бы это произошло, у меня были бы боль­шие возможности командовать теперь собственным полком.

Густав Менгрейм. 30

3 эскадры уничтожено, первоклассное укрепление захвачено,

I    гигантски больших сражения выиграно и три других, столь же южных, Сахалин взят, и за всю войну, длившуюся полтора года,ш единого провала, ни одной неудачной операции. С другой стороны, шила армия сейше примерно в два раза больше, чем до Мукденского ражения, но как обстоит с организацией и как с высшим, так и с шзшим командованием?

Густав Менгрейм. 29

i5 феврале 1УЮ года, в дни сражении при мукдене*, фортуна изменила Маннергейму: «...В одно мгновение я потерял 15 человек и пару десятков лошадей. Молодой граф Канкрин, бывший у меня вестовым, получил пулю в сердце в тот самый момент, когда раз­вернулся, чтобы отнести мой приказ. Мой лучший (единственный хороший) конь был застрелен подо мной.

Густав Менгрейм. 28

И далее, в строках, описывающих бой, — ключевые слова, весьма важные для понимания характера автора дневника: «...Мой 11-лет­ний конь, „Арбуз", от страха стал неуправляемым; мне пришлось употребить все силы, чтобы не дать ему выйти из-под контроля и осрамить меня. К моему удовлетворению, мне удалось сдержать его и, сохранив достоинство, заставить идти шагом и совсем мел­кой рысью вслед за казаками... »1

Густав Менгрейм. 27

М. ищет смерти — по крайней мере, проявляет отчаянную хра­брость. В то же время ясный ум и наблюдательность не покидают его даже в самые трудные моменты. В дневниковых записях и письмах к родным он отмечает как признаки разложения в русской армии, так и недостатки командования: пожалуй, с этого периода начинается становление того Маннергейма, которого знает весь мир.

ОРИГЕН И ЛИБЕРАЛИЗМ В ЦЕРКВИ. 2

Эта путаная концепция, схожая с теогонией и космогонией платоников, послужила причиной обвинения Оригена в многобожестве и пантеизме. Ориген смотрел на материальное тело как на наказание для духа, и поэтому в концепции Оригена само творение космоса было не актом божественной любви — преизбытком любви, — а необходимым методом наказания. Выхо­дит, что грех — причина космоса. Это учение (воплощение как результат грехопадения) послужило основанием для обвинения Оригена в манихей­стве.

КТО ТАКОЙ «УДЕРЖИВАЮЩИЙ»?

Во Втором послании к фессалоникийцам апостол Павел, говоря о при­шествии Христовом, сказал, что «день тот не приидет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха...», то есть антихрист (2 Фес. 2, 3). Но хотя «тайна беззакония уже в действии», сам антихрист не явится, говорит апостол, «пока не будет взят от среды удерживающий те­перь» (2 Фес. 2, 7).