Тот еще театр. 4

—   А раз нет признаний, — говорит Гарвен, — то нет и предательства. Анни в большой степени представляет собой ваше творение, Поль, поэтому, познавая Анни, я могу познавать и вас. А еще, как вы видите, я по тому же шаблону могу познавать Эльзу.

Теплица над Ист-Ривер. 3


Делия, однако, временно стихает.

Поль говорит: — Эльза, у тебя что-то на подошвах.

Эльза продолжает заниматься своим делом.

Ты знаешь, — спрашивает Поль, — что у тебя на подош­вах туфель какая-то надпись?

Эльза хихикает.

Валентина.

Положив горячий кипятильник на жестяное гостиничное блюдо, больше на­поминавшее поднос и служившее верной опорой графину с водой и двум стаканам, Валентина заварила себе крепкий чай и призадумалась. А поду­мать ей было о чем, поскольку оказалась она в этом сибирском городе вовсе не случайно и далеко не по личным мотивам. Просто местный угро­зыск уже несколько недель мучился над неразрешимой загадкой — кто у них под носом, в том же квартале, где находилось местное «убойное» управление, отправил на тот свет молодого, известного на всю страну биз­несмена?

ПОСТМОДЕРНИЗМ КАК ОРУДИЕ ВСЕМИРНОГО РАЗРУШЕНИЯ

Мы говорим об экологии культуры. Очень многозначный термин — «эко­логия». С одной стороны, это наука, которая изучает взаимодействия жи­вых организмов между собой и с окру­жающей средой. Но с другой, — пусть это и не совсем верно — большинство населения ставит знак равенства меж­ду понятиями «экология» и «защита окружающей среды». Сегодня техниче­ский прогресс привел планету на грань глобальной экологической катастро­фы. Можно сказать, что тот же самый технический прогресс стал причиной и катастрофы культурологической.

Танец при луне.

—       В ноябре прошлого года в Московском музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко состоялась премьера одноактных балетов «Баланчин, Тейлор, Гарнье, Экман» — в название вынесены имена выдающихся хореографов. Вы тоже танцуете в этих спектаклях. Расскажите, пожалуйста, о своем участии в них...

Простой ремень с тяжелой пряжкой

Он не верил в богов. Никогда и ни в каких. А после того как позволил судьбе с такой жестокой внезапностью схватить себя за горло, он перестал доверять и самому себе.

Каст сплюнул на землю и задумчиво растер густой плевок башмаком.

Мелкие разноцветные лоскутки старой материи волшебно отражались в стекле тусклого кухонного окна. Худенькая молодая женщина, негромко напевая, подняла к слабому дневному свету иголку и обернулась:

Вечерний рассказ.


Дни ее жизни уже давно получа­лись одинаково серыми и холодны­ми. Да и как могло быть иначе — ведь на прошлой неделе тоже шли дожди.

Когда-то она научилась, а потом даже привыкла правильно выпол­нять многие неприятные и скучные обязанности, именно поэтому ухо­дила теперь вечерами из общего ка­бинета канцелярии последней.

Серый. часть 2

Вступив на грешную землю, я даже зажмурился от яркого солнца, и свежего воздуха ослепивших и окутавших меня разноцветьем аэродромных запахов, вызвав безостановочное чихание.

новый век. 33

Поэтическое «парение», достигающее у Державина такого подъема и взмаха, как, может быть, ни у кого из прочих русских поэтов, служит ему верным залогом грядущего бессмертия — не только мистического, но и исторического.  Его плотская связь с землей не должна порваться.

новый век. 34

Описание иного мира в «Элегии» так же содержит в себе восторженное изумление: его проявления можно увидеть в предельной абстрактности опи­сания, применении эпитетов «страшный» и «чудный» к его наполнению и обитателям. Необходимо, однако, оговориться, что в абстрактности заложено и противоречие с одической поэтикой: в ней восторг и вознесение служили риторическим сигналом, означавшим переход поэта в платонический мир идей и принуждавшим к конкретности описания.

новый век. 36

В полемическом духе развивает Ходасевич и формулу «небесные арфы»: фигурируя в неизменном виде у мастеров элегического жанра (Жуковский, Баратынский), в том числе и в «Недоноске» («Арф небесных отголосок / Слабо слышу.»), в «Элегии» она ощутимо 

новый век. 37

Хотя мы можем исходить из того, что в «Элегии», опираясь на ряд хрестоматийных текстов XIX века (на «Элизийские поля», в частности), Ходасевич пересобрал топику поэтической традиции и создал сдвинутый по отношению к «золотому веку», зловещий вариант литературного элизиу­ма, — стоит обратить внимание и на более конкретный источник обсуждае­мого образа.

новый век. 38

С «Элизиумом поэтов» есть одна сложность, уже обсуждавшаяся в научной литературе. Дело в том, что полностью это стихотворение впервые было опубли­ковано лишь в 1922 году (фрагмент, содержащий вторую половину стихотворе­ния, публиковался раньше, в мартовском номере «Отечественных записок» за 1854 год[1]).

новый век. 35

Насколько тема поэтического бессмертия, характерная в первую очередь для од Державина и их перифраз, прорывается в «Элегии» из общего контек­ста жалобы на земной мир и его тленность, настолько же и эпические формы прорываются в стихотворении из контекста общего элегического строения. Тем не менее сам этот контекст никуда не исчезает: композиция, а также ряд смысловых мотивов стихотворения напрямую взаимодействуют с элегической топикой начала XIX века[1].

новый век. 39

Бурлеск, фактурность, барочная избыточность вкупе с уже упомянутой «химерностью» присущи скорее украинской литературе, нежели русской.

дружные. 44

  Обязательно, — говорит Яна. — Мы все-все будем делать, Алия Катифовна.

дружные. 43

Меня проводят в процедурный кабинет.

дружные. 42

За тяжелыми дверями со значками радиационной опасности находились линейные ускорители. Я ходил от двери к двери и читал названия на табличках. Появилась Алия Катифовна и позвала меня за собой в одно из помещений.

дружные. 41

В кабинет, скромно улыбаясь, зашла Алия Катифовна: худая женщина лет шестидесяти с понимающим и добрым лицом. Профессор Светицкий потом назовет ее одним из лучших специалистов; в свое время она успела побывать хирургом, потом переквалифицировалась в радиолога. Благодаря своему опыту в хирургии, она лучше многих других радиологов понимает, какую именно область стоит облучать в каждом конкретном случае.

дружные. 40

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Виктория Львовна заранее нас предупредила, что в лучевое отделение огромные очереди: надо как-то договариваться.

дружные. 39

Профессор Светицкий и нейрохирург переглянулись. Нейрохирург пожал плечами. Они еще немного обсудили этот вопрос.

дружные. 38

Надо восстановиться в течение месяца.

ретро плюс. 43

Нужно по достоинству оценить негромкое новаторство такой позиции.

ретро плюс. 42

А Валечка Чекина, героиня одноименной повести, воплощает другую природную «интенцию», скорее все же присущую женщинам: дарить другим любовь, нехитрое счастье, даже если в обиходе такое свойство натуры принято считать «половой распущенностью»...

ретро плюс. 41

Андрей Битов занимался изощренной каллиграфической записью мироощущения, чувства жизни «молодого человека середины века» (продолжая линию рассказов и повестей-путешествий начала десятилетия) с одновременным выявлением общественного конформизма своего героя, его личностной зыбкости, податливости, несамостоятельности («Пушкинский дом», «Улетающий Монахов»). Позже, в 70-е

ретро плюс. 40

      А как он понял, что ты нормальный?

      Не знаю, мы часа два с ним беседовали.

ретро плюс. 39

Смачный хлопок жевательной резинки, дополнив его слова, завершает образ. Нахожусь в ожидании, что этот образ растворится, как хлопок жвачки.

ретро плюс. 38

    Зеленый, черный? С чабрецом?

Но именно он не оживал. Хотя все персонажи уже ходили по комнате, городу, выставкам, а он оставался в раме.

ретро плюс. 37

Кисть провела по солнцу и окрасила охрой правую часть лица. Заложив несколько цветов, я покрыла все кипящим воском. Сверху (на крылья и рубаху) положила белый грубый грунт. И пошла заваривать чай, глядя на работу издали. Нужно подождать, когда высохнет и начать красить.

народ. 45

С таким защелкивающимся замком надо полегче, не дай бог без ключей выскочить.

Вера нащупала выключатель, нажала рычажок, и лампа осветила прихожую.

народ. 44

Николай говорил, что район отличный, обжитой.

Говорил:

народ. 43

Гарика затянуло в вагон — мимо проводника.

народ. 42

Занятий не было, он проспал до одиннадцати. Выбрался из постели, по нагретой солнцем половице добрался до окна. Ополоснул лицо, глотнул воды из чайника, оделся и побежал за папиросами. Заметил белый проблеск в круглом отверстии железной дверцы.

народ. 41

Я вытащила из кармана кошелек. Тот был пуст, как башмак Эстрагона.

народ. 39

Оказывается, он прижался ко мне с чайником на животе.

дружба. 41

День был такой солнечный, когда она зашла в редакцию на Большой Морской, что, казалось, краски выцветают на глазах, стены, подоконники, бумага, свет из окна — все стало бежевым, как топленое молоко.

дружба. 40

    Шохик-джан... Шохик-джан... — шептал он взволнованно.

От Шохик пахло тем же чистым, едва уловимым ароматом подожженной тростинки, какой исходил от Кайцака. Арег разглядывал лошадь, удивляясь тому, что от недавних ран не осталось и следа.

дружба. 39

3-4

Когда последние высотки города остались позади и взгляду открылись выжженные солнцем равнины, Арег испытал такое чувство, словно ему удалось вырваться из бессмысленной давки и толкотни. Он оглянулся: город был похож на гигантское искореженное металлическое колесо, соскочившее с оси и упавшее на цветущую пшеничную ниву. И когда далеко-далеко впереди в лучах заката замаячил дом пасечника Наапета с его сверкающей пурпуром крышей, сердце Арега радостно встрепенулось: наконец он дома...

дружба. 38

Прямо под его ногами текла узкая мутная река, темно-зеленый цвет которой выдавал большую глубину, и лишь неисчислимые рои комаров, сновавших над водой, свидетельствовали о том, что и здесь есть что-то живое. Арег недоумевал: разве такие реки бывают? Река — это стремительный бег, пена, пропасть и неумолкающее эхо, а эта вода мертвенно застыла в накрепко забетонированных берегах.

дружба. 37

Пока Арег передавал ему просьбу матери, Торос зашел за прилавок, открыл металлический шкаф и аккуратно положил в него книгу.

дружба. 36

   Как хорошо, что вы еще здесь! — воскликнула женщина с неподдельной радостью. — А я боялась, что останусь без хлеба. — Она подошла ближе, бросила короткий взгляд на лаваш и обрадовалась еще больше. — Это именно то, что мне надо! — тронув лаваш своей нежной белой рукой, она улыбнулась.

дружба. 35

    Это тебе, — шепнула она с улыбкой.

От неожиданности Арег взял цветы. Их стебельки еще хранили тепло ладони женщины. Он вытер глаза рукавом и лишь после этого увидел, что обереги увяли.

Москва. 45

«Он всегда начинал трудно», — припомнил я чью-то фразу, сказанную о величайшем из римских поэтов.

Москва. 43

  Какой тонкий оклад! — сказал мессёр, взявши в ладони крестик и присматриваясь к нему близко.